стрелка
Новости
28.10.2022 "Tshemodan, wokzal, Ukrayna": украинским беженцам дали месяц на выселение
28.10.2022 Депутат Госдумы Шеремет посоветовал президенту Украины подумать о бегстве
28.10.2022 Госдума приняла в I чтении проект о запрете пропаганды ЛГБТ
26.10.2022 Al Mayadeen: размещение в Румынии дивизии "Крикливые орлы" говорит о начале третьей мировой
26.10.2022 Реакция США подтверждает опасения по «грязной бомбе».
25.10.2022 "Передумали!": шесть стран Евросоюза в июле нарастили экспорт товаров в Россию
25.10.2022 Пророссийское подполье Николаева получило оружие от сторонников в ВСУ
25.10.2022 В Румынии начались массовые митинги против военной помощи Киеву
25.10.2022 В ФРГ на протесты против энергетической политики вышли более 7 тыс. человек
24.10.2022 Российский торговый флот переориентируется на восток
24.10.2022 КНДР открыла огонь в ответ на стрельбу Южной Кореи
24.10.2022 Товарооборот России и Китая вырос в годовом исчислении на 32,5 процента
24.10.2022 Немецкие ученые заявили, что доказали лабораторное происхождение коронавируса
21.10.2022 "Овощ победил": шутку высоко оценили жители Великобритании, Илон Маск и Дмитрий Медведев
21.10.2022 Отставка Трасс показала, что старая западная демократия не может решить новые проблемы
21.10.2022 Суд в Петербурге признал блокаду Ленинграда военным преступлением и геноцидом
21.10.2022 "Нытики и попрошайки": немцы рано обрадовались отставке Мельника с поста посла Украины
20.10.2022 Из курсантов в новые скифы: на берегах Волги прошел историко-патриотический лагерь
20.10.2022 В Астрахани был создан Международный проектный офис
20.10.2022 Стремоусов рассказал о планах освободить Николаевскую, Одесскую и Днепропетровскую области
Новости
28.10.2022 "Tshemodan, wokzal, Ukrayna": украинским беженцам дали месяц на выселение
28.10.2022 Депутат Госдумы Шеремет посоветовал президенту Украины подумать о бегстве
28.10.2022 Госдума приняла в I чтении проект о запрете пропаганды ЛГБТ
26.10.2022 Al Mayadeen: размещение в Румынии дивизии "Крикливые орлы" говорит о начале третьей мировой
26.10.2022 Реакция США подтверждает опасения по «грязной бомбе».
25.10.2022 "Передумали!": шесть стран Евросоюза в июле нарастили экспорт товаров в Россию
25.10.2022 Пророссийское подполье Николаева получило оружие от сторонников в ВСУ
25.10.2022 В Румынии начались массовые митинги против военной помощи Киеву
25.10.2022 В ФРГ на протесты против энергетической политики вышли более 7 тыс. человек
24.10.2022 Российский торговый флот переориентируется на восток
24.10.2022 КНДР открыла огонь в ответ на стрельбу Южной Кореи
24.10.2022 Товарооборот России и Китая вырос в годовом исчислении на 32,5 процента
24.10.2022 Немецкие ученые заявили, что доказали лабораторное происхождение коронавируса
21.10.2022 "Овощ победил": шутку высоко оценили жители Великобритании, Илон Маск и Дмитрий Медведев
21.10.2022 Отставка Трасс показала, что старая западная демократия не может решить новые проблемы
21.10.2022 Суд в Петербурге признал блокаду Ленинграда военным преступлением и геноцидом
21.10.2022 "Нытики и попрошайки": немцы рано обрадовались отставке Мельника с поста посла Украины
20.10.2022 Из курсантов в новые скифы: на берегах Волги прошел историко-патриотический лагерь
20.10.2022 В Астрахани был создан Международный проектный офис
20.10.2022 Стремоусов рассказал о планах освободить Николаевскую, Одесскую и Днепропетровскую области
cover image
04.11.2022
Культура
Пётр Первый: борьба за Каспийский хаб

Глава французской тайной разведки Аббат Дюбуа медленно пересчитывает монеты. В третьем мешке уже каша из золота: франки, гинеи, талеры, дукаты. Есть даже один огромный московский рубль! И откуда он только взялся? «Ну, ладно, - говорит сам себе Дюбуа, рассматривая профиль подростка с нелепыми усами и выпученными глазами, – так и быть, поедешь на родину!»


Через час из кабинета шефа французской разведки выходит посол французского короля в Швеции Шевалье де Кампредон. Четыре солдата несут за ним два увесистых сундука с золотом – для подкупа чиновников в Петербурге. 


Ещё через несколько дней от тяжести тайного скарба где-то у смоленских болот под добрыми французскими рысаками ломаются гати. Лошади, вещи, оружие – всё идет под стылую русскую воду. Кампредон спасает только замазанные грязью сундуки с золотом. 


Приехав в молодую русскую столицу, Кампредон безуспешно пытается всучить мешки с золотом русским чиновникам. Те отворачивают нос: с царем не согласовано. Гнев Петра намного хуже сомнительной выгоды. Идея смягчить условия грядущего мира со Швецией терпит фиаско. 


Вскоре в Ништадте Петр подписывает со шведами договор, в результате которого Россия впервые получает господство на Балтийском море.

 

Уезжая во Францию с проваленной миссией, Кампредон еще не знает, что балтийское владычество – это лишь первая часть грандиозного плана Петра Первого. Второй акт геополитического петровского спектакля разыграется на другом краю необъятной России – в азиатских степях и на изломанных каспийских берегах.


Чувствуя неладное, Кампредон пишет своему патрону, королю Франции Людовику XV: «В войне или в мире, но, если этот государь проживет еще лет десять, его могущество сделается опасным даже для самых отдаленных держав».


Цена вопроса


Летом 1724 года Петр Первый празднует очередную победу. С турками удалось заключить долгожданный мирный договор. На старый манер его принято называть Константинопольским. Впервые в истории Россия получает 30% земель Каспийского торгового пространства. Идея Петра связать Балтику и Каспий, казалось, близка к реализации. 


В это время в Стамбуле английский посол Абрахам Стэниен бьёт тревогу. Еще бы! Если у русских в руках окажется Закавказье и Северный Иран, то прощай вся турецкая (а значит и франко-английская) транзитная торговля.  


Ещё больше недоволен английский госсекретарь Картрайт. Более выгодные русские условия торговли по Каспийскому торговому хабу поставят под удар британские колониальные фактории в Индии. Этого точно допустить никак нельзя! 


Цена вопроса и правда была высока. Ресурсы Каспийского пространства поражали своим богатством и разнообразием. В целях строительства флота с берегов Каспийского моря в Петербург доставляются ценные породы деревьев: шемшит, азад, лиликин, шпер, симан. Из-под Тебриза уже привезены образцы уникального белого мрамора, коего запасы поистине несметны. Из Гиляна в столицу империи доставлены шесть уникальных мраморных фонтанов.


О запасах золота и серебра Петру пишет отчёт посланник Н. Минер: по течению рек Аму-Дарьи, Сыр-Дарьи и Магуба «золота вельми», «золото натуральное, а не руда», его там «зело много».  


Многие годы Россия покупает турецкую и испанскую шерсть, выкладывая за неё кругленькие суммы. Однако донесения из Закавказья и Прикаспия радуют: на местных овцах шерсть «подобна шёлку». И запасы её огромны. Сам шёлк тоже – важнейший ресурс. Провинции Ширван и Гилян буквально нашпигованы шёлковыми заводами. Город Решт со всех сторон окружен тутовыми садами. 


В каспийских провинциях Мизандеране и Ширване в Дагестане собирают тонны первоклассного хлопка. Сделав эти земли своими, Россия получает собственную хлопковую промышленность. 


Помимо контроля над ценнейшими ресурсами, Петра интересует контроль над трафиком этого богатства с берегов Каспия вверх по Волге и Оке вплоть до Балтийского моря. Это огромный путь, который свяжет Азию и Северную Европу.  А с новых северных берегов Империи товары можно выгодно вывозить на европейские рынки. Это сулило не только миллионные прибыли, но и уничтожение монопольного торгового и геополитического влияния Англии и Франции как на Каспии, так и в целом в Европе. 


История хаба


В начале IX века на берегах Ладоги славяне «демилитаризуют» норманнов. После этого викинги предпочитают заниматься транзитной торговлей и «мокрыми делами», безопасными для славянских племен. Ладожская конфедерация – крайняя северная точка будущего хаба – существует до активных нападений волжских булгар. Чуть позже, обратив Булгарию в пепел, монголы на несколько сот лет перекрывают волжско-окский путь. 


Отправив монголов далеко за Угру, в конце XV века Иван Третий пытается взять под контроль Московии балтийскую торговлю. Ганзейский торговый двор в Новгороде закрыт, на балтийском берегу окна в окна напротив Нарвы ставится крепость Ивангород. В 1501 году начинаются войны со Швецией, Данией и Тевтонами.


Внук Ивана – Грозный царь – в балтийских войнах теряет выход на море, но завоевывает волжский торговый путь, подчинив Казань и Астрахань. 


После смерти грозного царя, в правление его сына Фёдора, в устье Терека в 1588 году появляется крепость. К титулу Федора добавляется формулировка: «иверския земли, карталинских и грузинских царей и кабардинския земли, черкасских и горских князей государь». Звучит солидно! Продолжая политику сына Грозного, Борис Годунов отправляет посольство в Персию к шейху Аббасу I. Тот же Аббас через четверть века дарит юному Михаилу Романову уникальный трон и ризу Богородицы, возможно, захваченную у нерадивых крестоносцев его пращурами. 


Некто Фёдор Котов возвращается в это время на родину из Персии и говорит, что там у русских уже более двухсот торговых лавок и что армяне контролируют всю торговлю шелком с Персией и Индией. 


Параллельно с цивилизованной торговлей русские соврвиголовы начинают свои знаменитые «походы за зипунами». Часть награбленной добычи остается у казаков, часть уходит русскому царю вверх по Волге. Вольница заканчивается после поимки Степана Разина.


В 1634 году русские даже заключают с персами и индусами торговый договор. Главный приз – беспошлинная торговля. Объем сделок за десять лет составляет 300 тысяч рублей золотом.


Чувствуя, что борьба вокруг контроля над шёлком-сырцом выходит за пределы Каспия, Иран и Турция подписывают важнейший договор, на десятилетия разделивший сферы каспийского и кавказского влияния. Под контролем иранских шиитов остается Азербайджан, восточная Грузия, восточная Армения и Дагестан. Турецкие сунниты держат западную Грузию, западную Армению и Абхазию.


Долгожитель шах Аббас интригует, раздаёт привилегии и голландцам, и англичанам. И вот уже в 1649 году голландский флот громит из пушек английскую факторию. Внешняя политика – это всегда борьба за рынки сбыта.  Вскоре голштинский посол Отто Бругеман предлагает русскому царю Алексею Михайловичу план захвата прикаспийских областей. Тот решает не идти на явную провокацию. А через десятилетия его сын – Петр Алексеевич – реализует эти планы. 


Экспедиция Черкасского


Ходжа Нефес – человек решительный и запасливый. Он приезжает в Петербург и сразу же идёт к Петру. Говорит он интересные вещи: мол, Аму-Дарья впадает в Каспийское море, а хивинцы, нехристи, перегородили реку плотиной. Если её разрушить, то река опять потечет по прежнему руслу. Но этого мало – Дарья – золотоносная река. И золота там видимо-невидимо.  Пётр крутит ус и думает о том, что, если восстановить старое русло, то и в Индию неровен час попасть можно! 


Решил вместе с Нефесом отправить выходца из кабардинского княжеского рода, своего сподвижника, гвардии поручика Александра Бековича-Черкасского. Император напутствует: «Разведать, где крепости строить там тайно. Хана хивинского склонить к верности и подданству… Найти устье Дарьи!»


Первая часть экспедиции приносит важную информацию: в старом русле нет воды, а плотина точно есть! От плотины той – небольшая река, впадающая в озеро, которое называется Аральское море. 


Черкасский докладывает лично Петру и, получив новый чин, отправляется в расположение своей экспедиции. На месте закладываются три крепости, но с петровским поручением обратить хана в русское подданство выходит заминка. 


У Черкасского на руках копия той самой карты Каспийского моря, за которую Петра примут в Парижскую академию наук. Отряд увеличивается - уже 8 тысяч человек. У самого устья Дарьи на горизонте вырастают 24 тысячи хивинских ханских воинов. Но выучка у солдат Черкасского отличная, да и артиллерия кое-какая имеется. В итоге русские теряют двенадцать человек убитыми, хивинцы более тысячи.


Ханские послы приглашают Черкасского на переговоры. Отряд делят на две части, якобы для удобного расположения и ночевки. Вдруг хивинцы нападают на русских сзади и рубят всех направо и налево. Самого Черкасского казнят около шатра хана Ширгазы. Хан приказывает снять с трупа кожу, а голову отправить в дар хану Бухары. В качестве извинений Ширгаза посылает в Петербург подарки: слона и маленькую шкодливую обезьянку. Петр принимает намеки с обезьянкой на свой счет и приказывает сгноить в петропавловских казематах посланника Вейс-Магомета и всю его свиту. 


Посланник Волынский: миссия выполнима


Кажется, Пётр начинает понимать, что вбить клин между османами и Ираном можно легко – суниты и шииты вспыхивают в ненависти друг к другу быстро. Но такой пожар может вполне опалить всё лицо. Привыкший к резким действиям на западе, Петр, начинает понимать, что восток – дело тонкое. Здесь артиллерией и письменными договорами дело не справить. Турция никогда не позволит России забрать у неё каспийский торговый трафик. Не позволит этого и Англия с Францией. Другое дело – Иран. 


Летом 1715 года Петр отправляет молодого 27-летнего подполковника Артемия Волынского в Иран. Для усиления переговорной позиции Петр приказывает Волынскому захватить с собой много ценного меха, белой кости и тюки с зелёным чаем.  Помимо этого царь наказывает: «Разведать военные корабли шаха, какие реки куда впадают, чтобы не прознали персияне. Попутно убедить армян не торговать лишний раз с османами, а иметь дело с русскими людьми». Петербург интересовало всё: климат, болезни, еда, горы и непроходимые места, союзники и противники, места расположения колодцев с чистой водой… Главное – подготовить информацию для грядущего военного похода и будущих торговых соглашений. С последнего решили начать. 


Первым испытанием для Волынского становится восточный «фильтр вежливости». Оказывается, чтобы попасть к шаху на прием, нужно поговорить с целой дюжиной его приближенных и вельмож. Каждый из них пускает пыль в глаза, заверяет в вечной дружбе. Но без подарков и ответных любезностей дело не идет.


В ход идут соболя и зеленый чай, немного золота и диковинные поделки из белой кости. Этих аргументов вполне хватает для встречи с самим иранским шахом. Торговый договор составляется вполне сносно: русским можно торговать в любом месте Ирана со сравнительно низкими пошлинами и налогами. 


Обратный путь Волынского занимает три месяца. Люди посла всё высматривают и вынюхивают, делают выводы, записывают. 


С одной стороны, шёлковое и рисовое изобилие, сулящее русской казне миллион рублей прибыли. С другой – постоянные эпидемии, сырость, влажность, грязная вода. Люди «так гнусно и мерзко живут, - пишет Волынский на родину, - между собой чинят повседневные ссоры, драки, напиваются»…


Но самая главная информация докладывается Петру лично. Власть шаха держится на волоске:  «сия корона к последнему разорению приходит». Иран слабеет. Мурзы и многочисленные кланы вырезают друг друга. Денег в иранской казне нет – последние золотые и серебряные монеты переплавлены в посуду. 


Петр смекает: Иран вот-вот обвалится. Если это произойдет без участия России, то миропорядок, установленный при его дедушке, рухнет к ногам османов. Уж они-то не упустят момента захватить Кавказ и каспийское побережье! 


Волынский получает щедрое вознаграждение. Петр приказывает прозондировать турок и европейцев и готовить поход – «воевать Иран».


Домыслы отвергать!


Пока тайные агенты - офицеры, переодетые в торговцев, зарисовывают все малейшие изгибы Каспийского берега, Петр начинает дипломатические приготовления к будущему походу.


Главное – не допустить вступления в войну с Россией Турции. Турции явно нужен транзитный коридор для переброски своих войск и крымчан на юг Кавказа против персов.  Есть что предложить турецкому султану для успокоения его нервов. Решено, что Россия, Франция и Турция вполне могут начать дружить против Австрии. Австрияки всем им как кость в горле. 


Кто-то предлагает Петру использовать в каспийских делах видного парижского банкира «господина Ляуса» (Габриэля Бегаре де Пресси). Ляусу в обмен на инвестиции разрешено основать частный город и самому там управлять. Но пока в Петербурге ждут ответное письмо из Парижа, оказывается, что банк его давно прогорел. 


Уже чувствуя запах пороха, английский посол Стеньян пишет турецкому султану Ахмеду III. Россия, мол, вынашивает планы захвата всего Кавказа, но у неё нет союзников в Европе. «Если русские завладеют восточной торговлей, тогда англичане выедут из Турции к великому ущербу короны султановой. Поэтому Порта должна оружием остановить успехи русских на Востоке. Если Порта объявит России войну, то получит от короны денежное вспоможение». 


Слухи о грядущем походе проникают и в Турцию. Наш посол Иван Неплюев получает инструкцию: домыслы отвергать. Однако с французским послом Неплюев более откровенен – говорит, что если царь и пойдет на Каспий, то ограничится только несколькими провинциями.


Наш знакомый, интриган Дюбуа, разнюхав, что Петр начинает готовить поход на Каспий, пишет Кампредону: «Если экспедиция русских окажется счастливой, то это приведет к утверждению власти русского царя на Каспийском море». Французский капитан-очевидность как в воду глядит – Петр уже приказывает конопатить десантные лодки в Воронеже. 


Салтан двух северов. Хакан двух морей


Всю зиму 1722 года идет активное комплектование войска и строительство каспийского «низового» флота. Все потонуло в спешке: не хватает сукна, провианта, смолы. Лодки «справляют» из мокрой древесины и поверху плохо покрывают смолой. На высохших досках смола расползается, обнажая нутро кораблей.  


К лету силища собирается великая: около 50 тысяч человек, 47 парусных и полтысячи гребных и десантных судов. Наспех составляются санитарные правила: фруктов не есть, без шляпы не ходить, не объедаться. 


Свита Петра составляет почти тысячу человек. В числе петровских конкистадоров адмирал Апраксин, Артемий Волынский, полиглот Кантемир, руководитель тайной канцелярии Толстой и целый оркестр с флейтами и бандурами.


Местному контингенту объявляется императорская воля: «Вступаем на земли старейшего великого друга и соседа, чтобы наказать бунтовщиков, притесняющих русских купцов. А мирному населению носа не выказывать и тихо сидеть в своих землях».


Первые проблемы начинаются уже в Астрахани, где царь шумно празднует годовщину Полтавской битвы. Полторы сотни солдат подхватывают какую-то заразу и отдают Богу душу, не покидая пределов города. Когда армия доходит до Дербента, то обнаруживается новая напасть – ядовитые змеи.  Петр, желая преподать солдатам урок выживания, приносит из леса охапку гадюк. Змеи истово кусают царственные руки. Петру хоть бы хны!  Противоядие скрывается в свойствах специальной травы «зари», которую Петр принимает отваром и советует абсолютно всем в профилактических целях. Лайфхак помогает.


В это время местный контингент проявляет неконтролируемое бесстрашие. Пленный, которого ведут к Апраксину на допрос, вдруг выхватывает шпагу у солдата и бежит к адмиральскому шатру. Двое охранников протыкают его шпагами. Падая, тот успевает зубами вырвать из руки одного из часовых кусок мяса. Так с кровавым ошметком в зубах он испускает дух. На шум прибегает сам Петр и говорит: «Если бы этот народ имел представление об искусстве войны, то ни одна нация не могла бы взяться за оружие с ними!»


В августе Петр получает ключи от Дербента. Император по-отечески ходит по окрестным садам, намечает план гавани. Вскоре приходит известие: половина всех кораблей дала течь: наспех законопаченные, на жаре ссохшиеся, они начинают пропускать воду. Солдаты, без меры поглощающие шелковицу один за другим помирают от кровавого поноса. А еще неделю назад дружественные войска султана Махмуда Утамышского злобными тенями мелькали перед русским лагерем – готовили нападение. Вскоре начинаются постоянные схватки с местными разношерстными племенами. Мощная европейская армия оказывается раздавлена эпидемиями, открытыми пространствами, опасными ночами, в которых блестят тысячи вражеских глаз.


В приближении зимы Петр принимает решение отступить к Астрахани. Остальная часть армии остается на зимовку. 


Ещё будут взяты Решт и Баку. Петру докладывают, что недавно в Решт явился «некий грузинец» и сказал, что власть иранского хана пала. Сефевидской династии больше не существует. Дворец заняли афганские повстанцы. Во дворце теперь новый султан Махмуд. С ним теперь и надо договариваться.


Русский посол Семён Аврамов проводит целую спецоперацию. Он заманивает иранского посла Измаил-бека на корабль. Обхаживает, поит и кормит. Измаил-бек неожиданно обнаруживает себя сначала в Астрахани потом в Петербурге. 


От иранского посла зависит, будет ли договор, по которому Россия наконец-то получит каспийский хаб. Петр приказывает Измаил-бека «прельщать по-царски». Его под застолья и пляски красавиц принимают в сенате. Во время маскарада вокруг Измаил-бека сам Петр, как ребенок, скачет в костюме католического священника.


В Петербурге в атмосфере праздников и маскарадов Измаил-бек подписывает от имени иранского шаха договор с Россией. Иран уступает Петербургу Дербент и Баку и все земли около них.


Вскоре иранец отбывает на родину с подарками на один миллион рублей. Петр изучил правила восточной дипломатии, недаром на Каспии его уже объявили «салтаном двух Северов и хаканом двух морей».


Последний акт великого проекта


Заключительная задача – убедить Турцию в том, что Россия всё сделала правильно и никак оной не угрожает. Петр подкупает французов «заманчивой першпективой»: пускает слух о возможном браке своей дочери и герцога Орлеанского. Французы убеждают турецкого султана в добрых намерениях России.  Французы заинтересованы в совместном с Россией ослаблении австрияков. Австрияков не любит и Турция. 


После долгих переговоров в Стамбуле подписывается «Константинопольский мир», по которому Каспийское море почти превращается во внутреннее российское, а Турция получает контроль над Азербайджаном, Грузией и Арменией.


Весь 1724 год на обретённых землях строятся русские военные базы, завозится артиллерия. Но начинают бузить присоединённые провинции. Петр понимает: предстоит не только снова завоевывать зыбкий азиатский мир, но и, скорее всего, схлестнуться с Турцией.  


Однако вскоре Петр неожиданно умирает. То ли мочекаменная болезнь, то ли реакция на отравленные шоколадные конфеты. То ли и то и другое. Петровские наследники уже через десять лет «окончательно выходят из персидских дел», переключившись на борьбу за польское наследство. Мечта Петра - единый Каспийско-балтийский трансевразийский коридор так и остается великой идеей, которой еще не скоро будет суждено сбыться. 


Константин Кусмауль