стрелка
Новости
26.09.2022 "Посыпались": на выборах в парламент Италии побеждает умеренная правоцентристской коалиции
26.09.2022 Российские ученые создают технологии управления погодой
23.09.2022 Экс-советник президента США Рейгана Бэндоу призвал не пускать Украину в НАТО
23.09.2022 Минобороны назвало приоритетные для мобилизации военные специальности
23.09.2022 В Госдуме предложили провести в РФ «культурную мобилизацию»
22.09.2022 Рахмон высоко оценил саммит ШОС в Самарканде
22.09.2022 Норов поздравил ОАЭ с получением статуса партнера по диалогу ШОС
22.09.2022 Провал дилетантов: Минфин США ищет специалиста по санкциям
22.09.2022 Частичная мобилизация в России происходит из-за активного участия НАТО
22.09.2022 Никто не может лишить Россию ее роли в ООН, - МИД Китая
21.09.2022 Банки Казахстана, Вьетнама и Армении приостановили прием карт «Мир» следом за Турцией
21.09.2022 Болгария меняет политический курс в сторону пророссийского из-за бытовых проблем и нехватки газа
21.09.2022 Ученые России и Ирана разработали новый способ очистки вод от химикатов
21.09.2022 В российскую армию мобилизуют 300 тысяч резервистов
21.09.2022 Объявлены потери России и Украины в ходе спецоперации
19.09.2022 Главы государств ШОС завершили заседание саммита в расширенном составе
19.09.2022 Минздрав Киргизии заявил о росте числа погибших в ходе конфликта
19.09.2022 Азербайджан вторгся на территорию Армении на 7,5 км
19.09.2022 Президент Ирана заявил о сближении стран благодаря санкциям
16.09.2022 Вместо того, чтобы делиться зерном, Запад предлагает африканцам есть личинок и жуков
Новости
26.09.2022 "Посыпались": на выборах в парламент Италии побеждает умеренная правоцентристской коалиции
26.09.2022 Российские ученые создают технологии управления погодой
23.09.2022 Экс-советник президента США Рейгана Бэндоу призвал не пускать Украину в НАТО
23.09.2022 Минобороны назвало приоритетные для мобилизации военные специальности
23.09.2022 В Госдуме предложили провести в РФ «культурную мобилизацию»
22.09.2022 Рахмон высоко оценил саммит ШОС в Самарканде
22.09.2022 Норов поздравил ОАЭ с получением статуса партнера по диалогу ШОС
22.09.2022 Провал дилетантов: Минфин США ищет специалиста по санкциям
22.09.2022 Частичная мобилизация в России происходит из-за активного участия НАТО
22.09.2022 Никто не может лишить Россию ее роли в ООН, - МИД Китая
21.09.2022 Банки Казахстана, Вьетнама и Армении приостановили прием карт «Мир» следом за Турцией
21.09.2022 Болгария меняет политический курс в сторону пророссийского из-за бытовых проблем и нехватки газа
21.09.2022 Ученые России и Ирана разработали новый способ очистки вод от химикатов
21.09.2022 В российскую армию мобилизуют 300 тысяч резервистов
21.09.2022 Объявлены потери России и Украины в ходе спецоперации
19.09.2022 Главы государств ШОС завершили заседание саммита в расширенном составе
19.09.2022 Минздрав Киргизии заявил о росте числа погибших в ходе конфликта
19.09.2022 Азербайджан вторгся на территорию Армении на 7,5 км
19.09.2022 Президент Ирана заявил о сближении стран благодаря санкциям
16.09.2022 Вместо того, чтобы делиться зерном, Запад предлагает африканцам есть личинок и жуков
cover image
15.08.2022
Культура
Буддизм: опыт сопротивления Западу

Обычно говорят об «исламском мире», иногда можно слышать высказывания о «христианском мире» — в общем, собирательном смысле. Однако на просторах Евразии есть еще кое-что, на взгляд любого непредвзятого наблюдателя, существенно недооцененное. Это «буддийский мир».


Буддийский мир древнее христианского и исламского как минимум на 500 лет. Покрывает собой значительную часть Евразии. И у него есть свои ответы на фундаментальные вопросы бытия. Ответы, которые именно сегодня, в эпоху постмодерна, могут представлять необычайную ценность для представителей всех конфессий.


Данный текст посвящен анализу того, как наработки буддийской мысли создают мировоззренческий щит, способный сохранить ценности Традиции вопреки разлагающему натиску вестернизации.


Для этого придется начать издалека. Модерн и постмодерн, возникшие в Западной Европе, по понятным причинам оказались направлены в первую очередь против христианства, поскольку были построены на его отрицании. В то же время буддизм оказался не особенно затронутым стрелами критики.


Например, модернист с вызовом скажет «Бога нет». Буддист только улыбнется в ответ. «Человек произошел от обезьян», — продолжит настаивать оппонент. Буддист на это лишь пожмет плечами: «Возможно. Это непринципиальный момент». И только когда постмодернист провозгласит «Ничего трансцендентного нет», буддист ответит: «А вот здесь стоп. Есть нирвана». Оказалось, что модерну и даже постмодерну особенно и нечего доктринально противопоставить буддизму. Кроме отказа в самом наличии доступного человеку сакрального измерения, которое буддизмом вполне признаётся. 


Именно поэтому одна из первых успешных попыток противостояния Западу была реализована в буддийском Таиланде XIX века королем-монахом Рамой IV Монгкутом. Это именно тот монарх, который около 25 лет провел в монастырях в поисках аутентичной линии передачи буддийской традиции и нашел её, заложив школу Дхаммают, восстанавливающую «прямые пути» тайской Тхеравады, а в дальнейшем, заняв трон, сумел разработать такой политический вектор, который позволил Таиланду остаться единственным государством Юго-Восточной Азии, которое никогда не было ничьей колонией.


Вектор этот заключался в том, чтобы свободно заимствовать западные технологии (машины, кондиционеры и т.д.), при этом сохраняя свою религию, традиционный способ управления обществом (монархию) и менталитет. В буддийском лексиконе есть понятие «Чакравартин» — «поворачивающий колесо». Этим термином описывался идеальный правитель, царствование которого возвращает мир из хаоса беззакония на новую ступень порядка. Таковым считается древнеиндийский царь Ашока, покровитель буддизма. Примерно на этом же поле реализовывалась имперообразующая функция тибетских лам в Средние Века. Рама IV вполне заслуженно почитается Чакравартином в Таиланде. Ведь именно он запустил процесс, названный впоследствии «Буддийским ренессансом» — своеобразную реконкисту по духовному отвоеванию традиционно буддийских (тхеравадинских) территорий: Таиланда, Бирмы и Шри-Ланки.


Так в чем же конкретно заключается буддийская (по крайней мере тхеравадинская) стратегия по возвращению сакрального в мир и противостоянию постмодерну? Эксплицитно её выразил Буддадаса, тайский монах, теоретик буддизма, живший уже в XX веке. Это 4 шага возвращения традиции. Думаю, в текущей ситуации крайне интересно если уж и не взять на вооружение,
то по крайней мере ознакомиться пристальнее с тем, как это получилось когда-то в Таиланде.    

Шаг первый: очищение высших значений и консолидация сакрального канона   

Этот шаг предполагает возврат к Канону. В буддийском варианте — Палийскому Канону, имеющему три части: Сутта-питака (сутры про жизнь Будды), Виная-питака (тщательно прописанный кодекс буддийского монаха, регламентирующий все аспекты его жизни) и Абхидхамма-питака (детализированный компендиум буддийских представлений о работе ума).    

Предполагалось, что за тысячелетия передачи традиции в буддийские практики проникли сторонние домыслы и наслоения. Соответственно, в полный рост вставала задача реконструкции подлинного буддизма. В ходе этого консервативно-религиозного поворота ритуально-народные формы буддизма, противоречащие Канону, отторгались как искажающие суть учения. В то же время благодаря весьма оригинальной концепции «двух языков», разработанной Буддадасой (внешнем — повседневном, и внутреннем — сакральном), многие формы народной религиозности не отвергались, а реинтерпретировались. Если, конечно, находили свое соответствие чему-то в пространстве смыслов «внутреннего» языка, т. е. в рамках консолидированного Канона.    

Шаг второй: внедрение сакральной практики в социальную ткань     

Продолжая эту тенденцию, «буддийский ренессанс» делает акцент на медитации, который
вылился в её пропаганду, охватившую все пространство буддийской культуры XX в.
Ранее медитация была распространена лишь в монастырях, а миряне практиковали в основном лишь подношения и ритуалы. Теперь же медитация объявляется стержнем буддийской практики и показана абсолютно всем.    

Для облегчения понимания того, как медитировать, основные координаты буддийской метафизики Буддхадаса переводит на язык психологических состояний, или состояний сознания. Именно этот шаг и породил «временное монашество», распространенную в Таиланде по сей день практику, при которой молодой человек имеет возможность провести год (или полгода) в монастыре, практикуя медитацию, а затем вернуться в мир и строить семью. Как правило, в конце жизни, вырастив детей, такие «временные монахи» предпочитают снова вернуться в монастырь, потому что уже вкусили плод медитации и понимают её значимость.    

Шаг третий: реинтерпретация социальной роли религии    

Это приводит к следующему положению: буддийские мыслители отказываются от нормы недеяния, отрешенности, и не только допускают активность в мире, но часто и призывают к ней. Поначалу это может казаться противоречащим духу буддийской традиции, но в действительности противоречия нет, особенно учитывая стратегию Рамы IV и традиционные буддийские представления об идеале Чакравартина, объединяющего сакральное и мирское. Вызов модерна и постмодерна требует четкого социального ответа. Монахи, как хранители сакрального — одни из главных действующих лиц этого социального процесса ресакрализации.    

Отсюда высокая популярность проповедей и наставлений монахов, которые в Таиланде транслируются по телевизору, отсюда же — мощные меры их социальной поддержки (бесплатные билеты на любой вид транспорта, отдельные места для уединения на вокзалах, в аэропортах и т. д.), отсюда — повсеместное неиллюзорное уважение населения к монахам.    

Шаг четвертый: возвращение сакрального в мир  

Буддадаса делает акцент на традиционном тхеравадинском тезисе: ниббана (нирвана) достижима при жизни, и ее может достичь каждый, кто понял буддизм достаточно глубоко и приложил соответствующие медитативные усилия.    

В современной тайской Тхераваде ниббана мыслится как индивидуальное предприятие, что
вполне соответствует и предложенному средству — медитации, в то время как сложившиеся ранее практики предлагали массе верующих мирян (и даже большинству монахов) в основном ритуально-культовые, т. е. коллективные, формы религиозности.    

В качестве идеала человека рассматривается архат («арахант», достигший полного освобождения), а далее эта религиозная образцовость идеального монаха-отшельника из канона распространяется на всех людей, которые воспринимаются как большее или меньшее приближение к этому идеалу. Отсюда постепенное стирание непроходимой границы между монахом и мирянином и повсеместное проникновение сакрального в мир. 


Как это ощущается на практике? Как пребывание в «теплой эмоциональной атмосфере» поддержки на пути к трансцендентному, растворенной в социальных практиках благожелательности и доверия. Ощущают это не только сами тайцы, но и иностранцы (разумеется, позитивно относящиеся к буддийскому учению), значительное время прожившие в Таиланде.


Благодаря этим шагам парадоксальным образом сегодня буддизм оказался наиболее подготовленным к противостоянию миру постмодерна. Он как будто уже обладает противоядием против него. И в этом удавшемся опыте консервативной революции видится ценность социальных практик «буддийского мира» для Евразии в целом.


Антон Безмолитвенный