стрелка
Новости
28.10.2022 "Tshemodan, wokzal, Ukrayna": украинским беженцам дали месяц на выселение
28.10.2022 Депутат Госдумы Шеремет посоветовал президенту Украины подумать о бегстве
28.10.2022 Госдума приняла в I чтении проект о запрете пропаганды ЛГБТ
26.10.2022 Al Mayadeen: размещение в Румынии дивизии "Крикливые орлы" говорит о начале третьей мировой
26.10.2022 Реакция США подтверждает опасения по «грязной бомбе».
25.10.2022 "Передумали!": шесть стран Евросоюза в июле нарастили экспорт товаров в Россию
25.10.2022 Пророссийское подполье Николаева получило оружие от сторонников в ВСУ
25.10.2022 В Румынии начались массовые митинги против военной помощи Киеву
25.10.2022 В ФРГ на протесты против энергетической политики вышли более 7 тыс. человек
24.10.2022 Российский торговый флот переориентируется на восток
24.10.2022 КНДР открыла огонь в ответ на стрельбу Южной Кореи
24.10.2022 Товарооборот России и Китая вырос в годовом исчислении на 32,5 процента
24.10.2022 Немецкие ученые заявили, что доказали лабораторное происхождение коронавируса
21.10.2022 "Овощ победил": шутку высоко оценили жители Великобритании, Илон Маск и Дмитрий Медведев
21.10.2022 Отставка Трасс показала, что старая западная демократия не может решить новые проблемы
21.10.2022 Суд в Петербурге признал блокаду Ленинграда военным преступлением и геноцидом
21.10.2022 "Нытики и попрошайки": немцы рано обрадовались отставке Мельника с поста посла Украины
20.10.2022 Из курсантов в новые скифы: на берегах Волги прошел историко-патриотический лагерь
20.10.2022 В Астрахани был создан Международный проектный офис
20.10.2022 Стремоусов рассказал о планах освободить Николаевскую, Одесскую и Днепропетровскую области
Новости
28.10.2022 "Tshemodan, wokzal, Ukrayna": украинским беженцам дали месяц на выселение
28.10.2022 Депутат Госдумы Шеремет посоветовал президенту Украины подумать о бегстве
28.10.2022 Госдума приняла в I чтении проект о запрете пропаганды ЛГБТ
26.10.2022 Al Mayadeen: размещение в Румынии дивизии "Крикливые орлы" говорит о начале третьей мировой
26.10.2022 Реакция США подтверждает опасения по «грязной бомбе».
25.10.2022 "Передумали!": шесть стран Евросоюза в июле нарастили экспорт товаров в Россию
25.10.2022 Пророссийское подполье Николаева получило оружие от сторонников в ВСУ
25.10.2022 В Румынии начались массовые митинги против военной помощи Киеву
25.10.2022 В ФРГ на протесты против энергетической политики вышли более 7 тыс. человек
24.10.2022 Российский торговый флот переориентируется на восток
24.10.2022 КНДР открыла огонь в ответ на стрельбу Южной Кореи
24.10.2022 Товарооборот России и Китая вырос в годовом исчислении на 32,5 процента
24.10.2022 Немецкие ученые заявили, что доказали лабораторное происхождение коронавируса
21.10.2022 "Овощ победил": шутку высоко оценили жители Великобритании, Илон Маск и Дмитрий Медведев
21.10.2022 Отставка Трасс показала, что старая западная демократия не может решить новые проблемы
21.10.2022 Суд в Петербурге признал блокаду Ленинграда военным преступлением и геноцидом
21.10.2022 "Нытики и попрошайки": немцы рано обрадовались отставке Мельника с поста посла Украины
20.10.2022 Из курсантов в новые скифы: на берегах Волги прошел историко-патриотический лагерь
20.10.2022 В Астрахани был создан Международный проектный офис
20.10.2022 Стремоусов рассказал о планах освободить Николаевскую, Одесскую и Днепропетровскую области
cover image
03.11.2022
Доктрина
Терминатор вернулся, или Монополия на войну

Проблема не в том, что, как отмечают иные «гуманисты», в 21 веке нельзя разрешать политические противоречия посредством войн. А в том, что само понятие «война» и право на войну было монополизировано Западом, как доминирующей коллективной и иерархический личностью. 


Запад – право имеет, а все остальные, покусившиеся на эту монополию, автоматически становятся в категорию «вне закона».


Посему обществам и внушается идея об аномальности войны, её неестественности в нынешних условиях, и если она проявляется, то исключительно в качестве кары за грехи. Поэтому и стали возникать такие изуверские, но характеризующие новую реальность, понятия как «гуманитарные бомбардировки» и «гуманитарный работник» применительно к наёмникам. Впрочем, всё это отлично представлялось еще в советской антивоенной карикатуре в образе западного миротворца, у которого под маской голубя мира скрывались клыки. В силу этого и не проявляются в сознании многих проблемы и противоречия из-за войн, которые, например, развязывают регулярно Штаты. Да, и, конечно же, спрятаться от произвола войны возможно только под сетью западного мира, отсюда и НАТО, которое десятилетиями после ликвидации варшавского блока расширялось и продвигалось.


Опять же возникает проблема: если 21 век и война – несоединимые понятия, то где в мире мощное антивоенное движение? Например, каким оно было во времена холодной войны. Движение, которое, по сути, и привело к политике разоружения и постулирования Горбачёвым мысли о невозможности ведения политики военными методами в ядерный век.


Сейчас же всё антивоенное – синоним антироссийскому. Перешедшее в разряд идеологического оружия и метода манипуляции массами. Антивоенное движение слилось, как и экологическая повестка.


«Почему молчит общественность Европы, почему жмурят глаза лучшие европейские умы? Словно кошка, когда тянется лапкой за лакомым куском. Или уподобляются они страусу, прячущему голову в песок, чтобы не видеть приближения опасности», - писал в 1995 году по поводу югославских событий Василий Белов в письме профессору Кёльнского университета Казаку. В нем же писатель говорил и о крайне опасном молчании общественности Европы и ее видных умов, не реагировавших на бомбардировки Югославии. 


Теперь же ситуация и вовсе вернулась на полвека назад, что поставило под сомнения саму возможность прогресса в истории. Не случайно недавно было заострено внимание на юбилейной дате со времени Карибского кризиса, с подчеркиванием очевидных рифм тех событий с современностью.


Как такое могло случиться, что реальность глобального ядерного конфликта опять стала актуальной? Мир вновь ощутил апокалиптический ужас, но на этот раз отнёсся к нему без должной серьезности, будто решив поиграть на краю пропасти.


«Самое главное неизвестное в наших прогнозах – это возможность гибели цивилизации и самого человечества в огне большой термоядерной войны», - так писал в 1974 году академик Андрей Сахаров. Также он предполагал, если этой гибели не произойдет, то через пятьдесят лет человечество подойдет к хозяйственному освоению Луны и даже астероидов. Появятся «летающие города» - искусственные спутники Земли и так далее.


Магистральной была истовая вера в неизбежность прогресса, в том числе и в гуманитарной сфере. Многие полагали, что должно измениться самосознание человека, общества, а, значит, и принципы глобальной политики. Считалось, что человек в этом новом мире должен мыслить планетарно, потому как человечество - мы «рискуем оказаться раздавленными собственным могуществом» (А.А. Силин «На пороге просветления»). Поэтому предлагалось задуматься о будущем, чтобы защититься от самих себя.


Отсюда и проистекало горбачевское новое мышление, создавшее, в том числе и ощущение эйфории, когда после долгого напряжения и ожидания худшего возникло освобождающее ощущение избавления от угроз. Этой эйфорией было объято общество в перестроечные годы. Было даже объявлено, что «наша перестройка спасает мир» (А. Адамович), а план на 2000 год – это не только квартира каждой советской семье, но и избавление планеты от войн.


Рассуждая об опасности термоядерной войны, тот же Сахаров отмечал, что «она станет гибелью современной цивилизации», мало того «с некоторой долей вероятности – приведет к уничтожению человечества как биологического вида, возможно даже приведет к уничтожению жизни на Земле».


Исходной данностью для этих рассуждений был паритет сверхдержав, что являлось гарантией взаимного уничтожения, а потому и показателем бессмысленности ядерной войны. Было аксиоматическим утверждение, что ядерную войну невозможно выиграть.


Сейчас мы имеем лишь паритет России – США в области ядерных вооружений. По всем остальным позициям «коллективный Запад» обходит нашу страну, что и провоцирует идеи о возможности глобального столкновения без использования аргумента в виде ядерного оружия или обнуления ядерного арсенала оппонента в виде той же системы ПРО, или переноса столкновения на допустимый театр военных действия. Например, на Украину с расширением на Россию или, в крайнем случае, на Европу.


В свое время осмысливалось и крайне актуальное в нынешней реальности понятие «ядерный порог». Его переход, отмечал Сахаров, то есть применение одной из сторон даже в ограниченном количестве ядерного оружия, грозит плохо контролируемым развитием событий и быстрой эскалацией и переходом ограниченной или региональной ядерной войны во всеобщую, что опять же равносильно самоубийству.


Как другая важная проблема было обозначено соотношение жертва – агрессор.  Надо сказать, что последний находится в двойном преимущественном положении. Во-первых, гипотетически наносит ядерный удар первым, во-вторых, рассчитывает на «недостаток решимости» жертвы, у которой будет выбор между капитуляцией и самоубийством, а также убийством человеческой цивилизации в огне термоядерного конфликта. Что, согласитесь, достаточно сложная моральная проблема и выбор. Особенно, когда агрессор будет вооружен моральным правом «покарать зло», например, демонизированного противника, каковым сейчас является Россия.


Тогда это проблема привела к лидерству Советского Союза в гонке разоружения, когда Советы взяли на себя вину за противостояние сверхдержав и холодную войну, списав противоречия на различия систем. Поэтому и вывод перестроечным советским руководством был сделан простой: если не возможна конвергенция систем (а эта идея была очень популярна), то необходима капитуляция и избавление от коммунистической идеологии, как источника всех бед и напастей. Почва была подготовлена, ведь тот же академик Сахаров много писал об «общемировой советской экспансии», и что усиление СССР нарушает мировое равновесие, и так далее.


Современная Россия в свое время вышла из этого экзистенциального тупика, когда Владимир Путин произнес известное высказывание о том, что мир без России нам не нужен. Впрочем, сейчас сам Путин и его политика, как в свое время и коммунизм, пропагандистки объявлены главной проблемой и источником опасности для всего мира.


Следствием осознания опасности ядерного столкновения, которое долгое время висело дамокловым мечом над человечеством, стала концепция нового мышления, предложенная в советскую перестройку Михаилом Горбачевым и оформленная в его книге 1987 года «Перестройка и новое мышление».


В ядерный век человечество «лишилось бессмертия» - таков был его главный тезис.


Новое мышление – отказавшееся от милитаризма и имперских амбиций. Горбачев утверждал, будто реальность такова, что ни одна из сверхдержав не сможет навязать свою повестку с точки зрения долгосрочной политики. Он также провозглашал разрыв с традиционными представлениями о мире и войне, так как ядерная война бессмысленна и иррациональна. Заявлял о необходимости «очеловечить, гуманизировать межгосударственные отношения», признании права выбора каждым народом своего пути. Выдвигал аксиому о неделимости безопасности. Призывал развивать философию мира вместо прежней инерции, когда политическая история была равна историям войн. Отсюда и общий вектор движения к безъядерному и ненасильственному миру.


Конечно, многие из тех рассуждений и сейчас воспринимаются как актуальные, как образ мечты. Но проблема в том, что в этом движении на пути к провозглашенному новому мышлению не было паритета. Советский Союз побежал по этому пути самостоятельно, беззаветно, придавая себе всё большее ускорение, пока не разбился. Отсюда теперь все эти высказывания по поводу философии мира и того же нового мышления воспринимаются предельно критично, как полнейшая утопия, которую попытались реализовать в кратчайшие сроки, но которая сделала мир ещё более опасным и менее предсказуемым. 


«Дальнейший мировой прогресс теперь возможен только через поиск консенсуса всего человечества, в движении к новому мировому порядку», - говорил Михаил Сергеевич в 1988 году с трибуны генассамблеи ООН. Тогда же он отмечал, что «формула развития «за чужой счёт» устаревает. В свете нынешних реалий подлинный прогресс за счёт ущемления прав и свобод человека и народов или за счёт природы невозможен». Вот только этот консенсус очень скоро был понят или навязан как подчинение единоначалию.


Критика искушения однополярностью присутствовала и в горбачевской книге «Перестройка и новое мышление». В ней Горбачев говорил, например, о реальности «многоцветного и многомерного мира». Писал, что «никому не дано закрыть мир социализма». И крайне критически высказался о точке зрения, что социализм – «историческая случайность и его пора отправить на свалку». Генсек предупреждал об опасности однополярного мироустройства, отмечая, что в этой ситуации «третий мир» станет «ручным» и «всё вернётся на круги своя – можно и дальше благоденствовать за счет других».


В своей книге Горбачев упоминал американскую концепцию о «сияющем граде на вершине холма», отмечая, что в Союзе её категорически не разделяют. Позже стало очевидно, что попытка нового мышления привела к абсолютизации этой формулы исключительности и шовинизма, которая стала своеобразным символом веры или навязанным консенсусом. Собственно, развитие догмата об американской исключительности и стало ответом или антитезой на советское новое мышление с принципом равноправия.


Свобода же выбора после была заменена утверждением об универсальном характере демократических ценностей. Хотя тот же Горбачев, выступая в ООН, говорил о необходимости «деидеологизация межгосударственных отношений», когда никто не отказывается от своих убеждений и традиций, не навязывает никому свою систему ценностей, но открыт к диалогу.


Да, и еще один важный момент отметил тогда последний советский генсек, что во многом определит дальнейшее развитие событий: в Советском Союзе «нет пропаганды ненависти по отношению к американцам», в Штатах же Союз последовательно был представлен в образе врага. Горбачев предлагал изменять все эти подходы, но менялся только Союз, остальные наблюдали и предвкушали. Следили за инициативами в области демилитаризации, но сами не спешили по этому пути. Чего стоят, к примеру, пресловутые обещания по поводу нераспространения НАТО. Советское руководство провозгласило новое мышление, но Запад реализовывал свою концепцию архитектуры мироустройства, где не было места утопизму и разговорам о всеобщем благе, а только прагматика и собственные интересы.


К сожалению, вместо философии мира, Запад провозгласил идею своей победы. Причем, полной и окончательной, цивилизационной, что и не позволило использовать шанс для мира изменить подходы. Через идею этой победы произошло установление того самого однополярного мира и монопольного права Запада быть эталоном мер и весов демократических ценностей, на этику и эстетику, на право и экономику. Также и монополизация права на войну, а значит, силы, на которой стал держаться однополярный мир. 


Вновь стало актуально то, что в свое время писал отечественный философ Лев Карсавин в своей «Философии истории». Что всякий «народ в развитии своём всегда инстинктивно стремится поглотить другие», что невозможно «существование большого народа без порабощения и поглощения им других» и что насилие над другими равно собственному развитию. Таковы были выводы из наблюдений за историческим процессом.


Через столетие мы опять приходим к этому. К тому, что несмотря на изменение важнейших условий (наличие ядерного оружия) субстанционально в человеческих взаимоотношениях ничего не меняется, а ненасильственный мир – утопическая мечта, часто манипулятивная. Мало того, и человек остается практически неизменен, а прогресс – не более чем фикция и изменение лишь внешних форм бытования, декораций.


Мы вернулись на много десятилетий назад с той же самой сахаровской неизвестной в прогнозах, только все стало хуже и менее предсказуемо. Мир будущего практически закрыт, а мы будто пытаемся вернуться в прошлое, чтобы исправить допущенную ошибку. Практически, как в голливудском «Терминаторе», который как раз и появился перед советской перестройкой.


Андрей Рудалёв