стрелка
Новости
28.10.2022 "Tshemodan, wokzal, Ukrayna": украинским беженцам дали месяц на выселение
28.10.2022 Депутат Госдумы Шеремет посоветовал президенту Украины подумать о бегстве
28.10.2022 Госдума приняла в I чтении проект о запрете пропаганды ЛГБТ
26.10.2022 Al Mayadeen: размещение в Румынии дивизии "Крикливые орлы" говорит о начале третьей мировой
26.10.2022 Реакция США подтверждает опасения по «грязной бомбе».
25.10.2022 "Передумали!": шесть стран Евросоюза в июле нарастили экспорт товаров в Россию
25.10.2022 Пророссийское подполье Николаева получило оружие от сторонников в ВСУ
25.10.2022 В Румынии начались массовые митинги против военной помощи Киеву
25.10.2022 В ФРГ на протесты против энергетической политики вышли более 7 тыс. человек
24.10.2022 Российский торговый флот переориентируется на восток
24.10.2022 КНДР открыла огонь в ответ на стрельбу Южной Кореи
24.10.2022 Товарооборот России и Китая вырос в годовом исчислении на 32,5 процента
24.10.2022 Немецкие ученые заявили, что доказали лабораторное происхождение коронавируса
21.10.2022 "Овощ победил": шутку высоко оценили жители Великобритании, Илон Маск и Дмитрий Медведев
21.10.2022 Отставка Трасс показала, что старая западная демократия не может решить новые проблемы
21.10.2022 Суд в Петербурге признал блокаду Ленинграда военным преступлением и геноцидом
21.10.2022 "Нытики и попрошайки": немцы рано обрадовались отставке Мельника с поста посла Украины
20.10.2022 Из курсантов в новые скифы: на берегах Волги прошел историко-патриотический лагерь
20.10.2022 В Астрахани был создан Международный проектный офис
20.10.2022 Стремоусов рассказал о планах освободить Николаевскую, Одесскую и Днепропетровскую области
Новости
28.10.2022 "Tshemodan, wokzal, Ukrayna": украинским беженцам дали месяц на выселение
28.10.2022 Депутат Госдумы Шеремет посоветовал президенту Украины подумать о бегстве
28.10.2022 Госдума приняла в I чтении проект о запрете пропаганды ЛГБТ
26.10.2022 Al Mayadeen: размещение в Румынии дивизии "Крикливые орлы" говорит о начале третьей мировой
26.10.2022 Реакция США подтверждает опасения по «грязной бомбе».
25.10.2022 "Передумали!": шесть стран Евросоюза в июле нарастили экспорт товаров в Россию
25.10.2022 Пророссийское подполье Николаева получило оружие от сторонников в ВСУ
25.10.2022 В Румынии начались массовые митинги против военной помощи Киеву
25.10.2022 В ФРГ на протесты против энергетической политики вышли более 7 тыс. человек
24.10.2022 Российский торговый флот переориентируется на восток
24.10.2022 КНДР открыла огонь в ответ на стрельбу Южной Кореи
24.10.2022 Товарооборот России и Китая вырос в годовом исчислении на 32,5 процента
24.10.2022 Немецкие ученые заявили, что доказали лабораторное происхождение коронавируса
21.10.2022 "Овощ победил": шутку высоко оценили жители Великобритании, Илон Маск и Дмитрий Медведев
21.10.2022 Отставка Трасс показала, что старая западная демократия не может решить новые проблемы
21.10.2022 Суд в Петербурге признал блокаду Ленинграда военным преступлением и геноцидом
21.10.2022 "Нытики и попрошайки": немцы рано обрадовались отставке Мельника с поста посла Украины
20.10.2022 Из курсантов в новые скифы: на берегах Волги прошел историко-патриотический лагерь
20.10.2022 В Астрахани был создан Международный проектный офис
20.10.2022 Стремоусов рассказал о планах освободить Николаевскую, Одесскую и Днепропетровскую области
cover image
01.11.2022
Дискуссии
Война и дилемма вагонетки

Есть в аналитической моральной философии и этике очень популярный мысленный эксперимент — «проблема вагонетки». Или дилемма вагонетки. Или «проблема толстяка». У него много названий и ещё больше аналогов, поскольку структура или сюжет эксперимента вполне очевидны, просто поздновато (во второй половине XX века) заняли положенное им место в рамках публичных академических дискуссий. 


Мне иногда кажется, что на тему чего-то подобного иногда изъяснялись и, например, некоторые немецкие социологи первой половины того же столетия. А если основательно покопаться в древности самых разных культур и цивилизаций, то там обнаружатся многие мифы и загадки, прибегающие к структурно схожему сюжету.


Если очень коротко изложить основную суть, не особо разбираясь в том, какой конкретно философ её предложил и в каком конкретно контексте — мысленный эксперимент ну крайне прост: вот ведёт мужик слегка поломавшийся троллейбус, и знает, что впереди развилка, и он может выбрать ехать либо строго по левому пути, либо строго по правому. 


И (эксперимент беспощадно сужает условия и пространство наших возможностей; позвонить предупредить нельзя, или некому, но каким-то образом вы об этом узнали…) на левом пути работает один рабочий, а на правом — пять. И (беспощадно, говорю, сужает!) вы совершенно точно знаете, что рабочие никак не заметят приближающегося поезда, и поломанный заблудившийся трамвай точно убьёт либо одного человека, либо пятерых. 


Иначе быть не может. Другие варианты не рассматриваются. Вам не оставили выбора. И в силу последней фразы вы все уже поняли, о чём пойдёт речь.


Вопреки (в народном смысле слова) идеалистической логике утопических пацифистов, иногда вам действительно не оставляют выбора. Военная ситуация, война — и это знают как читатели исторических романов, так и зрители «Дома Драконов», —  есть предельное обострение бытия, во время которого особенно тонко чувствуется ограниченность выбора. Иногда, правда, как насмотришься тех же «Домов Драконов», создаётся интересное ощущение, будто всё как раз наоборот: природа войны предельно случайна, и поводом может стать малейший спойлер из последней серии, а так-то всего этого можно было бы избежать!.. 


Но именно посреди этой робкой надежды — «А ведь всё могло быть по-другому…» — и кроется ещё более роковая обречённость: не могло. 


Речь здесь не о некоем вшитом в судьбу мистическом событии, которое не может не произойти, речь о судьбе в наиболее рациональном, что ли, смысле слова. Выдумавшие концепт «судьбы» предки были отнюдь не столь глупы, как нам кажется, и вряд ли верили в банальную неизбежность всех событий просто по факту самой неизбежности. «Судьбой» ведь можно называть и это роковое, случайное, всегда, казалось бы, поправимое стечение обстоятельств — в силу которых всё равно происходит какое-то событие, которое как раз из-за всех вроде бы очевидных возможностей изменить её течение кажется ещё более неизбежным. (Уже хотя бы потому, что кто-то другой ничего менять не хотел и никаких Минских договоренностей не соблюдал.)


И я сейчас совершенно намеренно написал два абзаца весьма пафосного, претенциозного и даже поучительного текста, чтобы даже на его фоне стало понятно, сколь, на самом деле, бессмысленна риторика тех, кто с подобным пафосом яро и бесновато спорит! 


Ну вот возьмём, к примеру, недавнее высказывание журналиста Алексея Полоротова про Маргариту Симоньян в его телеге. 


«Симоньян постит молитву «о восстановлении мира». Пропагандистка войны, убийств, лжи и ужаса пеняет на бога. Если бог есть, он спалит её в аду». 


Красиво звучит, эффектно? Пожалуй, что и… нет, но для кого-то сойдёт. В одно высказывание вшит непомерный претендующий на некий смысл риторический пафос. Одно высказывание сразу расставляет все точки над «i» у того, кто его прочтёт, — мол, вот, объективно (без единого аргумента, но какая разница) ясно, кто и почему разжёг войну, кто виноват в сложившейся с 22 февраля ситуации. А значит, кто больше разжигает эту ситуацию со своей объективно-агрессивной стороны — тот и пропагандист «убийств, лжи и ужаса». А значит и лицемер, ведь как можно, разжигая войну, молиться о восстановлении мира?! И — ух, эта реплика из бессмысленных экшен-фильмов! — «если бог есть, он спалит её в аду». (Когда в массовой культуре угрожают «если» существующим богом, это даже звучит как-то жёстче и жутче.)


Основная (а их тут много) проблема этой реплики лежит в этой вот самой совершенно бессмысленной предпосылке: мол, если воюешь, то нельзя молиться за восстановление мира. (Заметим, что в реплике не указано, что плох только агрессивный воюющий, хотя намёк на это есть на уровне словосочетания «пропагандистка войны».) 


Но расскажем же журналисту Полоротову страшную тайну: если бы он не усиленно верил в обратное, и если бы бессмысленно не пропагандировал обратное среди своей аудитории, то ему бы не казалось нелогичным молиться за восстановление мира даже с самой что ни на есть агрессивной на свете стороны. 


Я понимаю, что мысль эту сложно переварить, но да: кардинального противоречия тут нет. И даже самый-самый объективный агрессор вполне мог бы (исходя из какой-нибудь своей логики) учинить войну, считая, что по-другому ну просто никак, и при этом молиться за скорейшее восстановление мира. Чтобы та самая судьба как-нибудь да подкинула ну хоть какие-то возможности для того, чтобы он как можно быстрее выиграл и как можно меньше людей погибло. (В конце концов, если мы говорим о каком-то супер-карикатурном агрессоре-маньяке, то и ему эти люди нужны в качестве рабочей силы. Как тут не помолиться!)


У нас ситуация, мягко говоря, другая. Ибо было бы прикольно попросить хотя бы кого-то вроде Полоротова показать примеры агрессоров, которые по восемь лет терпели обстрелы пограничных с ними территорий, постоянные угрозы собственному даже не суверенитету, но, вообще, государству, козни, интриги и откровенное бесовство прямо на своих границах и даже обстрелы собственных территорий. А ведь самое тут страшное, что Полоротов ещё и один из немногих адекватных либералов; и даже у него так.


Но почему — так?


Так ведь всё из-за той же дилеммы вагонетки. Казалось бы, это не какая-то ставящая похожие вопросы архаичная философия древности, это мысленный эксперимент родом из передовой западной аналитической философии. Но даже его те самые передовые, западные и прогрессистские люди ставить не умеют.


Оригинальная дилемма многих ставит в тупик, ибо порождает сразу множество вопросов. Один из самых важных, сложных и неприятных: что, в таком случае, «этичнее», и с точки зрения какой школы этики? Убить одного или убить пятерых — в случае, если никакого другого выбора нет?

 

Говорят, какой-то то ли философ, то ли общественный деятель однажды подумал, что нашёл выход и гордо провозгласил: наиболее этично — просто выпрыгнуть из поезда, и пусть он себе дальше едет сам!


Опция забавная, и придумавшему её человеку наверняка кажется умной и воистину этичной. Проблема в том, что дилемму она никак не решает. Поезд-то всё равно поедет. И убьёт. Вагонетка, трамвай, поезд, что в огне, или целое государство, — убьёт ведь. 


И, признаться, мы с этим человеком, выпрыгнувшим из поезда физически или духовно — счастливые люди; мы можем в удобный и нужный момент соскочить, зарыться в себя, уйти в лес, отправиться ловить рыбу и таращиться на подметающие небо берёзки. Но мы вместе с тем и очень гадкие люди, коли начинаем гордиться этим своим уходом и грациозным выпрыгиванием так, словно каждый другой человек в современном государстве современного мира мог сделать что-то подобное. 


Если мыслить в пределах этого мысленного эксперимента, то поведение идеалистического радикального пацифиста, бездумно верующего, что всегда есть мирный выход — это поведение человека, грозящего кулачком в спину несущемуся (и им же покинутому) трамваю, который сейчас точно убьет человека или пять человек.


А вот поведение упомянутой Полоротовым Маргариты Симоньян — это (расширяем мысленный эксперимент) поведение человека, который остался с водителем поезда и подсказал ему в рамках строгого выбора из двух зол один-единственный выход: налево, начальник, налево. И подбодрил какой-нибудь милитаристской репликой. 


Является ли она в таком случае «пропагандисткой войны и насилия»? Ну, в каком-то смысле, является. Но не очень понятно, чем лучше её выпрыгнувший из поезда Полоротов, грозящий в спину кулачком. Или куда более страшные люди, чем Полоротов, которые совершенно неприкрыто жаждут увидеть этот поезд в огне, но почему-то ещё чаще выискивают «пропагандистов войны».


Мысленный эксперимент предельно простой, хотя в рамках философии войны его можно было бы и расширять до неузнаваемости, редактируя под стать данной ситуации. Например, добавить в него такое условие, согласно которому… на один из путей с другой стороны тоже едет поезд! И если вы в него не врежетесь, перебив какую-то часть и своих людей в ходе аварии, то погибнут сотни и тысячи людей за вами. Где-нибудь в дальних вагонах поезда, где-нибудь на станциях позади. (Вдруг в том, вражеском поезде, какие-нибудь люди с автоматами сидят, а то и с бомбами, а может быть даже и с грязными?)


Но лучше оставить сей эксперимент в его пределах и потихоньку начать применять его к ряду других ситуаций. Вот, например, радикальные коммунисты вроде Андрея Рудого до сих пор верят в прогнозы людей из XIX века и их, на самом деле, очень непоследовательных наследников начала XX века. У них есть религиозный концепт: мировая революция! Казалось бы, сто лет назад (и чуть позже, и тем более во время Холодной войны) было доказано, что даже если что-то наподобие мировой революции и возможно, то — нет, не будет её. В целом, не будет. И что попытки её осуществить оборачиваются только продлением Мировой войны и разжиганием кровавейшей Гражданской войны уже на своей территории.


К этой мысли можно подойти и с чисто коммунистических позиций, не осуждая Ленина и его товарищей: в конце концов, они в своё время ещё имели какое-то право поверить в вероятность исполнения этой религиозной марксистской мечты, потому что перед ними только что прогремел невиданный и невообразимый ужас Мировой войны — почему бы не быть тогда и Мировой революции? Но даже при всех их тогдашних, мягко говоря, чрезмерных усилиях, оказалось, не будет. Не будет и всё тут. Это и на уровне концептуальном с самого начала понятно было, но вот и на практическом выяснилось: нет. 


Однако некоторые коммунисты как заговоренные повторяют: это война двух империалистических буржуазных фашизирующихся хищников, не надо поддерживать буржуазное отечество, надо с помощью Макрона ехать во Францию и там организовывать международное рабочее движение, борясь за свержение всех правительств мира сразу и навсегда, и во имя социалистических идей! Ужасно. 


Ужасно — коли взглянуть на это в пределах той самой «дилеммы вагонетки», превратившейся в наших руках в «дилемму поезда в огне». Теперь превратим её в «дилемму социализма» и заставим кое-кого задуматься.


Вот смотрите, есть два варианта: либо ехать по дороге, на которой социализма не будет вообще никак и нигде, либо по дороге, на которой он хоть сколько-нибудь возможен в пределах одной страны. Ну, может, хотя бы на уровне Сталинского, или даже Брежневского СССР. Или на уровне попыток реформировать рядом реалистических «левых» мер систему родной страны, без слепых упований на то, что какой-то эфемерной борьбой за свои права международного пролетариата можно решить всё, и везде, и разом. 


Более того: любой (даже самый малый) «социализм в одной стране» в случае своего успеха куда вероятнее приблизит что-то похожее на «мировую революцию», чем потуги свершить её махом и по всему миру. А вот если свершать её махом и по всему миру, вероятно, не будет ничего похожего даже на социализм в одной стране. Не только в твоей, но и в любой стране вообще.


Даже если с логикой тут я где-то напортачил, или у читателя есть какие-то другие условия, которые можно поставить в рамках этой дилеммы, подобное всё равно полезно воображать в качестве отрезвляющего мысленного эксперимента. Именно что отрезвляющего — поскольку он позволяет утихомирить распоясавшееся сознание и поместить его в хоть сколько-нибудь реалистические условия. А эти условия уже планомерно уточнять. 


И вместо того, чтобы вновь пояснять даже не желающим нас слушать людям, почему именно нашему «поезду в огне» не оставили выбора, перейдём, пожалуй, к ещё одному контексту, который можно поместить в эту самую «дилемму вагонетки». 


Вот есть среди тех самых не желающих нас слушать людей разных мастей такая очередная риторическая звучная присказка: мол, те, кто призывают воевать жёстче — людоеды, садисты, маньяки и палачи, которые кроваво беснуются при виде обстрелов гражданской инфраструктуры! 


Тем самым людям, что выпрыгнули из поезда и теперь тщательно гордятся своим красивым прыжком, говорить легко. Но если хоть немножко сузить пространство возможностей, то наша «вагонетка» помещается на рельсы перед развилкой с двумя путями. 


На левом, допустим, такой вариант: с самого начала идти жёстче, разделаться с критической инфраструктурой противника в первые же дни и недели, с самого начала стрелять по любому врагу, даже не давая ему успеть прикрыться мирными, и так далее. А на правом — ну, то что мы видели: когда с самого начала идут очень и очень мягко, в первые несколько дней теряют сотни своих солдат, которым запрещают стрелять по кому-то кроме представителей нацбатов и жёстко действовать в условиях городских боёв; благородные попытки сохранить как можно больше мирных (да, даже в Мариуполе — ибо если бы этих попыток со стороны России не было, всё было бы многократно хуже); и всякое такое.


И скажите теперь пожалуйста: можно ли называть кровавыми палачами тех, кто призывают к первому, к «левому» варианту? Если хотя бы на секунду поставить такой вот мысленный эксперимент и не делать вид, будто ваши мечты о каких-то третьих и четвёртых вариантах реалистичны и реализуемы. А?


Я страшную вещь скажу, но, если хотя бы немного протрезвить мышление такими экспериментами, можно вдруг начать предполагать пугающую мысль: как раз в случае левого, первого варианта, вполне вероятно, что война бы уже закончилась. И закончилась бы куда меньшими жертвами. Да, много крови и дыма случилось бы на слишком коротком промежутке и в слишком сконцентрированном виде. Но в целом война бы оказалась куда легче и гуманнее. Мне жаль, что у иного либерала на фразе «война бы оказалась гуманнее» в душе что-то разбилось, и рефлекс уже вынудил его найти в этой фразе какое-то роковое противоречие, но — да. Бывает и так.


Бывает, вообще, всякое, и больше всего в современных утопических коммунистах и особенно в пародиях на либералов напрягает их постоянная претензия на логику и рациональность, когда они на сугубо рефлекторном, автоматизированном уровне пытаются отнять у тебя право совмещать якобы несовместимое — молиться за мир, будучи верным служителем своей воюющей страны, или говорить о более жёсткой, но тем и более гуманной войне. Потому что чем больше в таких случаях они пытаются подколоть кого-то за отсутствие логики и здравого смысла, тем больше и наглее они, на самом деле, прикрывают свою собственную иррациональность. 


И — почти что в шутку, но ведь в каждой шутке лишь доля шутки! — хочется им напоследок сказать: единственные реалистичные мир, дружбу, жвачку, и даже социализм с мировой революцией в этой войне лучше всего приближает помощь русскому фронту. Тогда и поезд будет не в огне, и заблудившийся трамвай наконец-то найдёт свой путь. 

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив