стрелка
Новости
26.09.2022 "Посыпались": на выборах в парламент Италии побеждает умеренная правоцентристской коалиции
26.09.2022 Российские ученые создают технологии управления погодой
23.09.2022 Экс-советник президента США Рейгана Бэндоу призвал не пускать Украину в НАТО
23.09.2022 Минобороны назвало приоритетные для мобилизации военные специальности
23.09.2022 В Госдуме предложили провести в РФ «культурную мобилизацию»
22.09.2022 Рахмон высоко оценил саммит ШОС в Самарканде
22.09.2022 Норов поздравил ОАЭ с получением статуса партнера по диалогу ШОС
22.09.2022 Провал дилетантов: Минфин США ищет специалиста по санкциям
22.09.2022 Частичная мобилизация в России происходит из-за активного участия НАТО
22.09.2022 Никто не может лишить Россию ее роли в ООН, - МИД Китая
21.09.2022 Банки Казахстана, Вьетнама и Армении приостановили прием карт «Мир» следом за Турцией
21.09.2022 Болгария меняет политический курс в сторону пророссийского из-за бытовых проблем и нехватки газа
21.09.2022 Ученые России и Ирана разработали новый способ очистки вод от химикатов
21.09.2022 В российскую армию мобилизуют 300 тысяч резервистов
21.09.2022 Объявлены потери России и Украины в ходе спецоперации
19.09.2022 Главы государств ШОС завершили заседание саммита в расширенном составе
19.09.2022 Минздрав Киргизии заявил о росте числа погибших в ходе конфликта
19.09.2022 Азербайджан вторгся на территорию Армении на 7,5 км
19.09.2022 Президент Ирана заявил о сближении стран благодаря санкциям
16.09.2022 Вместо того, чтобы делиться зерном, Запад предлагает африканцам есть личинок и жуков
Новости
26.09.2022 "Посыпались": на выборах в парламент Италии побеждает умеренная правоцентристской коалиции
26.09.2022 Российские ученые создают технологии управления погодой
23.09.2022 Экс-советник президента США Рейгана Бэндоу призвал не пускать Украину в НАТО
23.09.2022 Минобороны назвало приоритетные для мобилизации военные специальности
23.09.2022 В Госдуме предложили провести в РФ «культурную мобилизацию»
22.09.2022 Рахмон высоко оценил саммит ШОС в Самарканде
22.09.2022 Норов поздравил ОАЭ с получением статуса партнера по диалогу ШОС
22.09.2022 Провал дилетантов: Минфин США ищет специалиста по санкциям
22.09.2022 Частичная мобилизация в России происходит из-за активного участия НАТО
22.09.2022 Никто не может лишить Россию ее роли в ООН, - МИД Китая
21.09.2022 Банки Казахстана, Вьетнама и Армении приостановили прием карт «Мир» следом за Турцией
21.09.2022 Болгария меняет политический курс в сторону пророссийского из-за бытовых проблем и нехватки газа
21.09.2022 Ученые России и Ирана разработали новый способ очистки вод от химикатов
21.09.2022 В российскую армию мобилизуют 300 тысяч резервистов
21.09.2022 Объявлены потери России и Украины в ходе спецоперации
19.09.2022 Главы государств ШОС завершили заседание саммита в расширенном составе
19.09.2022 Минздрав Киргизии заявил о росте числа погибших в ходе конфликта
19.09.2022 Азербайджан вторгся на территорию Армении на 7,5 км
19.09.2022 Президент Ирана заявил о сближении стран благодаря санкциям
16.09.2022 Вместо того, чтобы делиться зерном, Запад предлагает африканцам есть личинок и жуков
cover image
20.09.2022
Дискуссии
История государства Б.Акунинского

В нацеленном на полемику с евразийством тексте Егора Холмогорова «Почему Россия не Азия» (из одного заголовка которого понятно, что полемический вопрос в принципе неправильно поставлен), Б.Акунин был отнесён к числу «эпигонов евразийства». 


За что? За то, что Б.Акунин якобы унаследовал один из лейтмотивов евразийской «мифологии», а именно — «многовековую общую судьбу народов России, Средней Азии и Китая», или «интерпретацию России как «части Азии»». 


Чтобы стала понятна методологическая ошибка Холмогорова, для начала ещё раз разберёмся с Б.Акуниным. 


В многотомной «Истории Российского государства» у Б.Акунина и впрямь встречаются слова, образованные от «Евразии» — «евразийская», «евроазиатская», «империя европейско-азиатского типа», «Евроазиатская цивилизация», и, да, один из томов «Истории» называется аж так: «Евразийская империя. Эпоха цариц». 


Уже на уровне подобного словоупотребления видим, что даже «Евразии» Б.Акунин избегает, чего и говорить про «евразийство». Его тянет именно что к разговорам о «евроазиатском», и, как правило, в двух достаточно устойчивых контекстах. 


Первый: банальная фиксация на том, как на территории одной империи чисто географически ужились части одновременно Европы и Азии. (В Азию тут, как правило, спонтанно включается Сибирь.) 


То есть, огромное число упоминаний «евроазиатского» — элементарный способ указания на специфичную политическую географию империи. Холмогоров, часть упомянутой статьи критикующий неточности евразийской географический мифологии (сверять правоту этих упрёков у нас сейчас нет времени, да и не так уж это и важно), как будто бы именно за это невольно относит к «евразийцам» Б.Акунина, но мы уже видим слабость таковой классификации. Ведь по такой логике «евразиец» — вообще любой, кто употребляет слово «Евразия» в контексте российской специфики. А записывать в евразийцы любого, кто хоть некоторое время держал в руках учебник по географии, как-то странно. 


Второй контекст любопытнее: пассажи Б.Акунина о до сих пор удивляющем его и его читателя совпадении «европейской» и «азиатской» моделей уже непосредственно в самой структуре российской государственности — и вот тут начинаются очень серьёзные, хотя и совсем не «евразийские» проблемы. Ярче всего они проявляются на примере объёмной цитаты из книги «От истоков до монгольского нашествия. Часть Европы»: 


«… В Европе с античных времен – в силу природных условий, особенностей исторического развития, плотности расселения, специфики хозяйствования и так далее – сложилось стойкое представление о том, что интересы индивидуума являются высшей ценностью; они важнее интересов социума. В восточной Азии людям, чтобы выжить, приходилось объединяться в общины, и первоцелью было выживание коллектива. Ради этого можно и должно было жертвовать интересами, даже жизнью отдельных членов сообщества. По мере исторического развития два эти первоначальных принципа развились в две разные политические системы. «Европейская» делала (и делает) упор на права и свободы личности; «азиатская» – на приоритет интересов общества и государства. Равенство, правовое государство с единым для всех законом – идея «европейская». Для «азиатской» модели важнее прочность иерархии, в которой более высокое положение означает и больший набор личных прав. Плюсы первой модели очевидны. Плюсы второй – в высокой прочности при потрясениях. Главным «азиатским» наследием для России стала сакрализация государственной власти как гаранта стабильности и проистекающее отсюда ограничение личных свобод. Не государство служит своим жителям, а жители государству – вот принцип, по которому во все периоды была устроена российская внутренняя жизнь (включая времена, когда это официально опровергалось)».


Ах, какой восхитительный шлейф из мифов тянется вслед за одной этой Б.Акунинской цитатой!.. Она еще и обрезанная — в оригинале примерно та же самая мысль прогоняется по кругу ещё несколько раз, но другими словами: «Европа» — про первичность «личного», «Азия» — про первичность «коллективного». 


Нам могут быть приятны попытки Б.Акунина взглянуть, щеголяя показной объективностью, на обе упомянутые «модели» беспристрастно. Но на самом деле объективностью здесь и не пахнет, ведь автор изначально загнал и себя, и читателя, и потенциального критика в совершенно необъективную языковую ловушку, внутри которой он уже с лицемерной щедростью позволяет себе некоторые отступы в виде тезисов о «плюсах обеих моделей», — чтобы читатель поскорее забыл, что эти модели сам же Б.Акунин и выдумал. (На самом деле выдумал их, конечно, не он. Подобные западнические ориенталистские мифы стары как мир, но Б.Акунин настолько безапелляционно их преподносит, что у не шибко осведомлённого читателя может сложиться впечатление, что всё это «открыл» Б.Акунин либо первым, либо в числе первых.)


Коротко о глупостях, коими пропитана приведенная цитата: очевидно, что «сакрализация государственной власти» была свойственна и большинству европейских империй, и выдавать её за некоторое исконно «азиатское» качество — глупость такая, что даже примеров ей в ответ приводить не хочется. (Да и сам Б.Акунин так забавно приводит примеры в подкрепление своей мысли, что мы аналогичным образом можем в любую секунду напридумывать кучу любых примеров — потому что подойдут именно что любые.) Б.Акунин пишет так, словно как минимум последнее тысячелетие в Европе существовал благодатный демократический Евросоюз. Впрочем, если в меру пофилософствовать, «сакрализацию власти» наверняка можно найти и в нём — что лишний раз доказывает, насколько бездумно Б.Акунин швыряется привычными стереотипами.


К слову, совсем неочевидно, как «сакрализация государственной власти» связана с «проистекающим отсюда ограничением личных свобод» — в Европе что, даже при самых демократических властях не ограничивались свободы? Ну вот ни капельки? Ах, капельку — да? И даже не капельку? Тогда эта связка не работает и критерий нужно очень серьезно уточнять: какое именно ограничение, какими методами, до какой степени, да и… ограничение ли это? Я конечно понимаю, что Б.Акунин живёт в мире, где озвученное в слух магическое словосочетание «права человека» сразу указывает на то, что в таком-то государстве объективно развиты упомянутые «права человека», но в мир Б.Акунина мне не очень хочется: одной его «Истории Российского Государства» с лихвой хватает. 


Ну и далее — много-много раз пересказывается идея противопоставления «коллективистского» Востока и «индивидуалистического» Запада. Иногда сторонники евразийства сами прибегают к такому противопоставлению, только в позитивном ключе. Но зачастую, и особенно при такой аргументации, как у Б.Акунина, и особенно если задуматься о рациональности обобщения человечества до неких «Востока» и «Запада», «Азии» и «Европы», — это противопоставление явно оказывается слишком хрупким, чтобы ставить его на трясущуюся стопку книг «Истории Российского Государства».


Приведу, пожалуй, забавный пример. Помнится, покойный националист Константин Крылов — кого уж точно в любви к «Азии» уличить нельзя, — упоминал интересный факт, что, несмотря на мифы о цивилизованных европейских греках и деспотичных азиатских персах, как раз в Персии времён Греко-Персидских войн было некое подобие представления о «правах человека», а вот в демократической Греции было явно что-то пототалитарнее. Крылов, понятное дело, утрировал, да и проверить сказанное им я не могу и не хочу, но имею полное право на столь вольную отсылку на фоне того, как вольно бросается словами господин Б.Акунин. Он, между прочим, непродуманную мысль в книгу запихнул, и книгу эту читают десятки тысяч людей, преклоняясь перед записанными в ней мыслями только потому, что, ну, это ж книга. Однако представьте на секунду, что как раз Крылов свою мысль написал в книге (тоже, как Б.Акунин: без толковой сноски), а вот Б.Акунин — озвучил свои глупости в каком-нибудь эфире. Маленький мысленный эксперимент позволяет пуще обнажить слабость написанной Б.Акуниным глупости, лишить её книжной статусности. А крохотный забавный пример не просто разбивает в клочья логику Б.Акунина, но и показывает, как на фоне рьяного российского либерала тем ещё «евразийцем» может оказаться даже не любивший евразийство русский националист. Просто потому, что, при всей своей тяге ко всякому «европейскому» — совсем уж оголтелых европоцентричных мифов Крылов не исповедовал. Чего не скажешь про Б.Акунина.


Для удобства рассмотрим другую цитату, уже из книги «Евразийская империя. Эпоха цариц»:


«… В глубокой древности Русь была органичной частью Европы, после монгольского завоевания стала частью Азии, потом, восстановив независимость, опять начала постепенно двигаться в сторону Европы – и вот в 1700-е годы наконец приняла тот евразийский облик, который с тех пор уже сущностно не менялся. Страна стала и Европой, и Азией – или, если угодно, не Европой и не Азией, а Россией, культурно-государственной конструкцией, в которой причудливо, но по-своему логично соединились черты «азиатской» и «европейской» моделей. Перетягивание каната между двумя этими компонентами, вечное чередование реформ с контрреформами становятся константой и доминантой российской политики....».


На самом деле, этот коротенький абзац ещё лучше показывает, какая идеология стоит за написавшим его человеком. 


Взглянем на ключевую предпосылку: у Б.Акунина уже здесь есть некоторый объективный «прогресс», которым занимается непосредственно Европа — как минимум, с какого-то периода времени. (Всё же хочется верить, что Б.Акунин не столь глуп, чтобы думать, что Европа ещё до Рождества Христова только и делала что занималась прогрессом, пока реакционные «азиаты» строили Великие Стены и закрывались от цивилизованного мира.) 


В рамках этого «прогресса» есть тенденция, грубо говоря, «европейская», а есть — «азиатская». И с первой по мистическим причинам ассоциируются «реформы», а со второй — «контрреформы». И чередование проявлений черт «европейской» и «азиатской» моделей в России как будто бы только в этом и выражается: когда она чуточку «Европа» — её личико припудривается реформами! — а когда вот уже совсем не чуточку «Азия» — на мускулистом евразийском теле вспыхивают вены контрреформации. Свобода подавляется, личность меркнет, одна винтовка на двоих и одна похлёбка на четверых, и всё приносится в жертву то ли коллективу, то ли «сакрализованной государственной власти». И никак иначе не бывает. Только так. 


Опять же, критиковать это бессмысленно просто потому, что это недостойно критики: это глупости того рода, по мотивам каждой из которых можно написать томик своей «Истории Государства Б.Акунинского», анализируя мышление автора, истоки разделяемых им предпосылок, идей и мифов.


Из академического милосердия предположим, что наверняка Б.Акунин иногда делает усложняющие подобную картину мира оговорки, а порой, быть может, и полностью ей противоречит, мысля куда шире своего собственного посыла, но это, увы, не имеет никакого значения. 


Ведь по итогу читатель Икс (допустим, какой-нибудь мальчик по имени, не знаю, Дурий Юдь) будет читать любой исторический бестселлер Б.Акунина под воздействием вынесенного еще в предисловие абзаца, полного стереотипов и не отрефлексированного словоупотребления. Настолько не отрефлексированного, что, попадая в плен авторских предпосылок, читатель тоже перестаёт думать, и ему даже мысль в голову не придёт: а что, если… нет никакого прогресса? Ну или есть, но пути у него самые разные, и что как минимум «азиатскую модель» тоже можно было бы называть видом «реформ», только немного по другой траектории? Интересно получается: даже если мы на секунду примем на веру пропагандируемое Б.Акуниным противопоставление, дальнейшее его развитие ломается от малейшего раздумья.


Тут, впрочем, следует оговориться: отдалённо подобные весьма ориенталистские мысли нередко изрекали и отцы-основатели евразийства. Не зря в академической среде столь много написано про своеобразный ориентализм евразийцев, который иной раз приводил их к не самым симпатичным противопоставлениям «Востока» и «Запада», «европейской» и «азиатской» моделей. 


Но в том-то и дело, что на каждое подобное противопоставление у каждого евразийца есть ещё с десяток мыслей, где полный стереотипов подход к «Востоку» и «Азии» пересматривается совершенно с других позиций. Разделяя некоторые мифологемы своего времени, евразийцы пытались их взломать, пусть даже, порой, и на языке этих мифологем. Пытались выработать принципиально новый способ мышления — в рамках которого провозглашение России Евразией (или Евразии — Россией?) уже бы с ног на голову переворачивало устаревшее европоцентричное мировоззрение. 


Именно поэтому разговоры о «Евразии» — это совсем не разговоры о «Евро-Азии». И поэтому Б.Акунинский подход что к «Азии», что к «Евро-Азии» содержит в себе чистейший европейский ориентализм, который автор совершенно не пытается как-то проработать и промыслить. И мало того, что зачем-то относимый Холмогоровым к «евразийским эпигонам» Б.Акунин пропускает мимо себя то самое евразийство, но, скользя по краю исторической бездны, он, этот претендент на современность и своевременность! — спустя полтора века и больше проповедует такое мышление об Азии, которое было свойственно как раз авторам ещё классических многотомных трудов по истории государства Российского. 


Помнится, один из них даже как-то обмолвился, что Российское присутствие в Азии только тем-де и ценно, что Россия должна нести туда СВЕТ ЕВРОПЕЙСКОГО ПРОСВЕЩЕНИЯ. (Да-да, не Евразийского, но даже и не Российского, и не русского, а европейского. Интересно, конечно: в то время с Европами воевали без лишних слов, громили Наполеоновский Евросоюз и учили жизни «белого человека», но нет-нет, да и хотели всё равно увидеть себя носителем ослепительного европейского света, без особых попыток провозгласить свет собственный, суверенный, национальный. А сегодня наоборот: конкретно с Европой и Западом война всё ещё, скорее, «гибридная», «прокси», а вот порвать с ней культурно как раз очень и очень хотим. Парадокс или закономерность?)


В общем: Б.Акунин даже не «эпигон» евразийства, Б.Акунин — совершенно вне его, и если уж кому он и наследует, то как раз классикам российской имперской историографии. Иногда вообще кажется, что это всё какой-то прикол: писатель, который больше всего на свете жаждет порвать со всей этой нашей «азиатчиной» и привнести на Русь побольше исконно-посконной Европы — сам, тем временем, наследует самым архаичным и неприятным имперским стереотипам своего времени. Этот прикол был бы прикольным, будь Б.Акунин сознательным постмодернистом, задумкой «исторического труда» которого и является эдак вот закосить под классиков и сделать деньги на доверчивом читателе, взыскующем ослепительной новизны мысли историка. Но, кажется, постмодернист Б.Акунин только косвенно. А жаль, а жаль.


Задаваясь вопросом (и сразу ответом), «Почему Россия не Азия», Егор Холмогоров должен понимать, что «эпигон евразийства» Б.Акунин на самом деле тоже задаётся этим вопросом (и сразу же ответом). Просто немножко по-другому и немного в других контекстах, но зато с очень и очень схожими интонациями. Именно поэтому никакой евразийской мифологии он не разделяет даже отдалённо: его попытки говорить о «Евро-Азии» наследуют не 1920-1930-ым годам двадцатого века, и даже не последним его десятилетиям, а веку девятнадцатому. И даже теоретический аппарат Б.Акунина примерно тот же, что мелькает в разной публицистике Холмогорова: некая чрезвычайно обобщённая «Азия», однозначно противопоставляемая некоей чрезвычайно обобщённой «Европе», причём зачастую вообще без внимания к времени и пространству этих Европы и Азии. (Ну и главный парадокс в том, что националист Холмогоров нередко не просто академичнее Б.Акунина, но даже, пожалуй, и толерантнее его будет.)


Напоследок: в «Эпохе Цариц» Б.Акунин ещё эдак подколол Блока в тему собственных рассказов об истинной генеалогии русских: «Когда Александр Блок гордо восклицает: «Да, скифы – мы! Да, азиаты – мы, с раскосыми и жадными очами!» – тут всё неправда». 


Возможно, некоторые элементы фактической правоты у Б.Акунина (Г.Чхартишвили) в этом контексте есть. Некоторые. Очень некоторые. Однако, позволим себе ещё раз обратиться к писателю.


Господин Б.Акунин! Когда вы вот так пишете про борьбу свободолюбивого европейского реформистского начала с азиатским иерархическим контрреформистским ужасом за право заправлять положением дел в Российской Империи — вы не правы куда больше, чем Блок.


Блок был поэт, и честно старался сделать поэзию красивой и вызывающей, творить мифос посредством логоса. И даже если бы сказанное им было натяжкой, это можно было бы простить, — поэт же. А вот вам нельзя: ведь вы, господин Б.Акунин, спустя век и даже века исповедуете куда более мифологические концепции, но зато прикрываете их шаловливыми претензиями на историческую объективность. 


Перестаньте, господин. Не всё вы любите: у вас не «жар холодных числ», но лишь «дар божественных видений». Фанаты полюбили вас не потому, что вы историк (тем более что на этом поле вы, скорее, так, художественный рерайтер), а потому что вы — их пророк, проповедник, миссионер, сумевший с оставшимся от написания приключений Фандорина жаром преподнести одряхлевшие за века бесхитростные идеи в рамках своих либеральничающих агиток. 


Так найдите ж силы в том сознаться, и бейтесь с нами по-честному. Бейте в наши «раскосые и жадные очи» возлюбленным европейским светом. Без лоска, и за книжечки не прячась: бейте напрямую. 


Впрочем… не запоздала ли наша просьба, и не именно ли этим Б.Акунин теперь и занимается?


Артём Канаев

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив