стрелка
Новости
26.09.2022 "Посыпались": на выборах в парламент Италии побеждает умеренная правоцентристской коалиции
26.09.2022 Российские ученые создают технологии управления погодой
23.09.2022 Экс-советник президента США Рейгана Бэндоу призвал не пускать Украину в НАТО
23.09.2022 Минобороны назвало приоритетные для мобилизации военные специальности
23.09.2022 В Госдуме предложили провести в РФ «культурную мобилизацию»
22.09.2022 Рахмон высоко оценил саммит ШОС в Самарканде
22.09.2022 Норов поздравил ОАЭ с получением статуса партнера по диалогу ШОС
22.09.2022 Провал дилетантов: Минфин США ищет специалиста по санкциям
22.09.2022 Частичная мобилизация в России происходит из-за активного участия НАТО
22.09.2022 Никто не может лишить Россию ее роли в ООН, - МИД Китая
21.09.2022 Банки Казахстана, Вьетнама и Армении приостановили прием карт «Мир» следом за Турцией
21.09.2022 Болгария меняет политический курс в сторону пророссийского из-за бытовых проблем и нехватки газа
21.09.2022 Ученые России и Ирана разработали новый способ очистки вод от химикатов
21.09.2022 В российскую армию мобилизуют 300 тысяч резервистов
21.09.2022 Объявлены потери России и Украины в ходе спецоперации
19.09.2022 Главы государств ШОС завершили заседание саммита в расширенном составе
19.09.2022 Минздрав Киргизии заявил о росте числа погибших в ходе конфликта
19.09.2022 Азербайджан вторгся на территорию Армении на 7,5 км
19.09.2022 Президент Ирана заявил о сближении стран благодаря санкциям
16.09.2022 Вместо того, чтобы делиться зерном, Запад предлагает африканцам есть личинок и жуков
Новости
26.09.2022 "Посыпались": на выборах в парламент Италии побеждает умеренная правоцентристской коалиции
26.09.2022 Российские ученые создают технологии управления погодой
23.09.2022 Экс-советник президента США Рейгана Бэндоу призвал не пускать Украину в НАТО
23.09.2022 Минобороны назвало приоритетные для мобилизации военные специальности
23.09.2022 В Госдуме предложили провести в РФ «культурную мобилизацию»
22.09.2022 Рахмон высоко оценил саммит ШОС в Самарканде
22.09.2022 Норов поздравил ОАЭ с получением статуса партнера по диалогу ШОС
22.09.2022 Провал дилетантов: Минфин США ищет специалиста по санкциям
22.09.2022 Частичная мобилизация в России происходит из-за активного участия НАТО
22.09.2022 Никто не может лишить Россию ее роли в ООН, - МИД Китая
21.09.2022 Банки Казахстана, Вьетнама и Армении приостановили прием карт «Мир» следом за Турцией
21.09.2022 Болгария меняет политический курс в сторону пророссийского из-за бытовых проблем и нехватки газа
21.09.2022 Ученые России и Ирана разработали новый способ очистки вод от химикатов
21.09.2022 В российскую армию мобилизуют 300 тысяч резервистов
21.09.2022 Объявлены потери России и Украины в ходе спецоперации
19.09.2022 Главы государств ШОС завершили заседание саммита в расширенном составе
19.09.2022 Минздрав Киргизии заявил о росте числа погибших в ходе конфликта
19.09.2022 Азербайджан вторгся на территорию Армении на 7,5 км
19.09.2022 Президент Ирана заявил о сближении стран благодаря санкциям
16.09.2022 Вместо того, чтобы делиться зерном, Запад предлагает африканцам есть личинок и жуков
cover image
19.09.2022
Дискуссии
Противопоставление имперства и национализма. Или евразийский синтез?

Один из самых ярких примеров терминологического спора вокруг да около империи и нации — не столь давний эфир категорического противника Специальной Военной Операции и борца с Путинским режимом Михаила Светова, где гостем стал ещё до СВО эмигрировавший социолог и философ Виктор Вахштайн. Говорят, вынужденный эмигрировать в пору гонений на «иноагентов», среди которых как раз Вахштайн, скорее всего, является одним из тех, кто банально попал под горячую руку спешки с поиском врагов народа в запущенном государстве. При всех понятных оговорках, Вахштайн — один из мощнейших популярных гуманитариев России, да и, несмотря на раннее не совсем похожее на нейтралитет неприятие «СВО», сейчас его стенка «ВКонтакте» вновь пестрит ярчайшей ненавистью именно к извечным «борцам с режимом». Что заставляет задуматься. 


Но, к делу. В том эфире Вахштайн обвинял российский пропагандистский нарратив в распространении некоторого «когнитивного диссонанса», но не как публицист, а именно как учёный — поскольку обнаружил странную смесь в этой пропаганде «имперского» и «националистического» нарративов. Уже в одной этой реплике видно полюбившееся нам противопоставление, но надо сказать, что Вахштайн к этому различению подошёл максимально мудро, насколько это в принципе возможно. Из его уст противопоставление кажется на редкость осмысленным и аргументированным — что ж, тем интереснее пересказать его и как следует прокомментировать. 


Итак, противопоставление Вахштайна основывается на присущих «имперской» и «националистической» моделям совершенно разных принципах различения «своих» и «чужих». Причём как в политическом, так и в «пространственном» отношении. Ссылается Вахштайн на сформулировавших эти различения классиков — Карла Шмитта и Георга Зиммеля. 


Звучит это примерно так: в нарративе националистическом «мы-здесь» — это и политическая, и пространственная категория. Мы есть народ, населяющий определенные территории, а здесь – наши территории. «Мы-там» — это наши кровные (культурные) диаспоры в других государствах. «Они-здесь» — чужаки, «Пятая Колонна», чурающиеся нас местные враги, может, одной с нами крови и культуры, но алчущие отказаться и от второго, и, если возможно, от первого. Или вовсе, шпионы какие-нибудь. Чужие диаспоры. А «они-там» — наш политический враг, ну, то или иное полумифическое Европейское национальное государство, Украина как политическая нация, НАТО, и так далее.


А в нарративе имперском всё сильно по-другому: «врагов» поблизости нет, ведь империя неизбежно рассматривает территории поблизости как «свои». (Вспоминаем реплику Андрея Коробова-Латынцева про «Другого» как потенциального «друга».) Грубо говоря, империя нескончаемо претендует на глобальность, причем глобальность не шибко чем-то ограниченную, вплоть до габаритов Империума Человечества из вселенной «Warhammer 40.000». У Империи нет «они-там», у Империи — «они-здесь». И в националистической модели по итогу любой конфликт выглядит примерно так: «там» обижают «наших», за них надо вступиться; их обижают, например, враги внутри их собственного государства. А вот в имперской модели нет особой проблемы с определением «наших»: она изначально имеет дело с огромным количеством групп, которые ещё и друг для друга чужие, и империя, акцентируя внимание на территории, просто более-менее (бес)культурно покоряет их, а потом делает «своими», просто потому что они на территории империи. 


Ну и «диссонанс» нарратива нашей пропаганды дескать в том, что эти нарративы в ней слишком странно накладываются друг на друга — вроде бы украинская хунта, вроде бы сами украинцы братья, но вроде бы и братья эти, и тем более хунта плохие прежде всего потому, что бомбили русскоязычных, русских, а вроде бы плохие они просто потому что у нас тут имперский конфликт за людей и территории с НАТОвской империей.


Вахштайн, анализируя непосредственно описанные модели, в целом, наверное, прав. Академически — прав. Шмитт и Зиммель стали классиками по вопросам определения описанных выше моделей различения и их соответствий государственным нарративам. Однако забавно, что именно на примере этой наиболее академической попытки подойти к необходимости видеть чёткое противопоставление «империи» и «нации» легко заметить, что противоречие вызвано банально тем самым уже оговорённым в прошлой части фактором «устаревшего языка модерности», за который ответственны в том числе упомянутые выше авторы. Всегда стоит понимать, что предложенные ими конструкты — это всего лишь очень полезные, но потому и хрупкие модели для рассмотрения каких-то процессов; если угодно, «аналитические рамки». И сочинены модели сии были для достаточно строго определенного временного контекста, ещё и в условиях вполне определённых государств, традиций и культур.


Однако если на некоторое время принять идею отсутствия противоречия между «империей» и «нацией», и как раз наоборот включить «национальный» нарратив в «имперский», можно довольно непротиворечиво взглянуть даже на нашу явно не особо следящую за своим языком государственную пропаганду. 


Нужно сделать всего несколько поправок на условия времени: во-первых, любая условная и конкретная «империя» с какого-то исторического момента явно стала совершенно по-другому претендовать на «неограниченную глобальность». Не, потенциально-то всё, конечно, как и раньше — неограниченный для входа «космос» империи и идея вероятного расширения за любые пределы дозволенного. Но, помилуйте, какая из «империй» (если брать это явление максимально широко) в том же XX веке столь бесцеремонно брала и объявляла кому-то войну, не стараясь в то же время аргументировать войну какой-либо «национальной» логикой и не смешивая «имперское» и «националистическое» различения? 

Куда легче припомнить, когда поздние империи действовали по-другому — например, Японская, но как раз такие примеры заставят ещё сильнее задуматься о применимости упомянутых моделей к реальности, так ещё и задаться вопросами об определениях ключевых слов подобной дискуссии. Есть, например, такое мнение, что Япония была и остаётся империей только поскольку во время «революции Мэйдзи» её лидерам захотелось на поводу у модернизации страны ещё и поменять вывеску под стать европейским политическим трендам, и в итоге мы получили просто ультранационалистическое государство, называющее себя империей. 


Или — взглянем на это с другой стороны! — быть может, и здесь нет никакого противоречия, и «японская нация» только потому и проявила себя во всей катастрофической агрессивной красе, что стала наконец империей, и пожелала свою моноэтническую красу распространить на весь мир, одновременно претендуя и на глобальность, и на то, что несколько десятков миллионов китайцев не достойны жизни? 


Наконец, желание раскинуть по всему миру свою японскую, или кое-чью другую «арийскую» идентичность можно смело сравнить с желанием хозяев былых империй распространить на бескрайний космос свою религиозную идентичность, ведь любой национализм это — до некоторой степени — та ещё «политическая религия», чья ключевая идентичность (особенно в случае всяких Гитлеров) представляет собой, порой, ну просто совершенно мифический и крайне религиозный конструкт. Во всяком случае, конструкт культурный. Так что Третий Рейх противоречие между «национализмом» и «имперскостью» тоже сгладил, хотя лучше бы этого примера, конечно, не было.


Впрочем, чего мы всё о японцах и арийцах, уж лучше взглянем на себя: а как ещё должна оперировать доступными ей языками и нарративами современная империя, которая за один век пережила два развала, в ходе которых от неё откололись то ли другие микро-империи, то ли национальные государства, которые поспешили стать империями? Ведь действительно, в силу достаточно объективных обстоятельств и семидесятилетней советской мифологии (как позитивной, так и негативной), а также спорных действий ряда советских генсеков, сложилось так, что нечто под названием «Украина» — это место проживания одновременно и карикатурных «западэнцев», и очень пророссийски настроенных украинцев («братского народа» и национального «младшего брата»), и людей совершенно русских как по этническим, так и по культурным признакам. И да, отправляющей на убой украинцев КВН-хунтой явно заведуют неприятные люди из-за бугра, и поэтому это ещё и война не с Украиной как таковой, но с накачавшим это государство для прокси-войны империей НАТО. (Даже если вы в это не верите, для лучшего и наиболее академического рассмотрения сего военного процесса это надо хотя бы предполагать.) Поэтому в контексте пропаганды совершенно уместны все упомянутые модели различения: и в отношении чуждой западной Империи, и, отдельно, в отношении её подобранных из местного населения ставленников, и одновременно несколько подходов к самым разным «своим» на Украине. 


Если модели не поспевают за фактурой, модели надо обновлять. Так, собственно, и работает смена научных парадигм. А фрагмент диалога Вахштайна и Светова показывает, что даже наиболее аналитическая попытка говорить о противопоставлении «империи» и «нации» — не шибко осмысленна, и не поспевает за спецификой времени. Не только настоящего, но даже того времени, когда жил Карл Шмитт. (Да и он, в конце концов, не всегда описывал то, как оно было, а иногда и предписывал то, как оно в идеале должно быть.) 


А самое страшное, что хотя Вахштайн может быть сколь угодно мудр, но когда подобное на совершенно другом языке высказанное противопоставление попадает в массу (тем более в массу зрителей стрима Михаила Светова), оно предельно упрощается и накладывается на куда более странную веру в объективность этого противопоставления среди минутных националистов в аудитории Светова, многим из которых очень хочется увидеть в своем отражении в зеркале эдакого национал-демократа, а в реке истории — отражение страшной имперской гэбни, угнетающей собственную титульную нацию, а теперь покусившейся и на свободную независимую другую. 


Так, Светов во время академического изложения Вахштайном определённых моделей усиленно кивает, будто бы он что-то понял, и тотчас пытается зарядить научную тираду собеседника своей бесхитростной политической агиткой. Не проходит пяти минут с момента начала разговора на интереснейшую тему, и Светов такой: «Очевидно же, что эта война со стороны России ни в коем случае не национальна, где ж тут «национальное»-то?!», — и, пожалуй, поблагодарим Светова. Этой репликой он в очередной раз заставил задуматься об осмысленности противопоставления «империи» и «нации». 


Ведь (допустим неприятное Светову) Россия сейчас — эдакая управляемая диктаторским императором-чекистом неосоветская империя, чьи страшные назгулы единолично развязали войну с невинным соседским строящимся национальным государством. Но в таком случае мы вновь доказали, что именно в «империи» (да, даже в такой!) нация максимально обретает и сознаёт себя, объединяясь вокруг единой и вполне «национальной» цели. Светову трудно в это поверить, ведь он типичный политический идеалист, но, Михаил, да: если честно оперировать с имеющейся информацией, внезапно выяснится, что русский народ оказывает колоссальную прямую и косвенную поддержку специальной военной операции.  Начиная от массовых покупок «Z»-мерча и заканчивая куда более важными вещами в виде колоссального добровольного спонсирования Донбасских гумконвоев и огромного потока добровольцев. 


В ответ на такие высказывания Светов и подобные ему люди с политическими кудряшками на голове обычно восклицают: «Но ведь это же не весь народ!», — и сразу выдают этим свое непонимание базового принципа здорового мышления: всё познается в сравнении. Светов и подобные забывают, что даже в самых народных войнах непосредственно воюет на передовой всегда относительное меньшинство. В каком-то смысле, так было даже в Великую Отечественную. 


И в то же время очевидно, что со стороны России армии оказывается такая поддержка, что аналогичную попросту сложно представить в любом другом конфликте у любой другой стороны — особенно если учесть масштаб и протяжённость. 


Так что нет, Миша: по твоим-то как раз критериям, если их не идеализировать и проводить корректные сравнения, да, — со стороны России война на Украине очень даже национальна. А «национальна» она именно потому, что Россия — империя. Как бы вы, борцы с тоталитарными империями, ни желали эти категории противопоставить. И вполне вероятно, что живи классики социологии и политической философии в наше время и описывай они имеющуюся ситуацию, мы бы получили куда более динамичную национально-имперскую систему различений «своего» и «чужого» с поправкой на особенности постмодернистских конфликтов и специфику разрешения постсоветских межнациональных и межимперских вопросов. А ещё интереснее все эти дискуссии были бы в случае введения в них ещё и такого компонента как упомянутая в прошлом тексте «супранациональная» идентичность — вроде, в случае нашего прошлого, советской, а в случае нашего будущего и, надеюсь, настоящего, евразийской. При желании их можно рассматривать не как сугубо имперский тип идентичности, но как совершенно самостоятельную философскую категорию политического языка. Такой подход ещё раза в два бы усложнил имеющуюся картину мира, и притом развязал бы некоторые её логические узелки. Но это уже совсем другая история.


Артём Канаев

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив