стрелка
Новости
05.10.2022 "Ну и кто теперь оккупант и агрессор?": Включение новых регионов в состав России способствует их обороне
04.10.2022 Президент Молдавии Санду в беседе с пранкерами согласилась отдать часть страны Украине
04.10.2022 "Час меча и топора": В Италии заявили о часе расплаты из-за ошибок в сфере энергетики
04.10.2022 План по частичной мобилизации закрыт на более 200 тыс. человек
04.10.2022 Вучич вышел из себя после заявления посла Украины
04.10.2022 О скифах и евразийцах
30.09.2022 За инцидент на "Северных потоках" заплатят европейские компании
30.09.2022 Диверсия на нитках «Северного потока» выгодна только американцам
30.09.2022 Замглавы ВГА Херсона: Украина де-факто перестала существовать
29.09.2022 Официальное заявление Движения «Новая Евразия» по поводу референдумов
29.09.2022 Протестующие в Чехии потребовали прямых соглашений с Россией о поставках газа
29.09.2022 Беспорядки в Дагестане провоцируют спецслужбы Украины
29.09.2022 Китайский аналитик предположил, кто мог стоять за терактами на "Северных потоках"
29.09.2022 Папа Римский назвал Запад "самым большим кладбищем человечества"
28.09.2022 В Минобороны объяснили почему российские беспилотники не участвуют в СВО, а вместо них используют любительские квадрокоптеры
28.09.2022 "Демократия больше не считается": США не запретят Украине применять западное оружие там, где шли референдумы
28.09.2022 Опубликованы первые итоги референдумов на участках в России
28.09.2022 Россия подписала соглашение о развитии сотрудничества в области туризма в рамках ШОС
28.09.2022 "В России мобилизовали холод": Украинские военные пожаловались на нехватку зимней экипировки
27.09.2022 Шведский сейсмоцентр сообщил о подводных взрывах в районе утечек на "Северном потоке"
Новости
05.10.2022 "Ну и кто теперь оккупант и агрессор?": Включение новых регионов в состав России способствует их обороне
04.10.2022 Президент Молдавии Санду в беседе с пранкерами согласилась отдать часть страны Украине
04.10.2022 "Час меча и топора": В Италии заявили о часе расплаты из-за ошибок в сфере энергетики
04.10.2022 План по частичной мобилизации закрыт на более 200 тыс. человек
04.10.2022 Вучич вышел из себя после заявления посла Украины
04.10.2022 О скифах и евразийцах
30.09.2022 За инцидент на "Северных потоках" заплатят европейские компании
30.09.2022 Диверсия на нитках «Северного потока» выгодна только американцам
30.09.2022 Замглавы ВГА Херсона: Украина де-факто перестала существовать
29.09.2022 Официальное заявление Движения «Новая Евразия» по поводу референдумов
29.09.2022 Протестующие в Чехии потребовали прямых соглашений с Россией о поставках газа
29.09.2022 Беспорядки в Дагестане провоцируют спецслужбы Украины
29.09.2022 Китайский аналитик предположил, кто мог стоять за терактами на "Северных потоках"
29.09.2022 Папа Римский назвал Запад "самым большим кладбищем человечества"
28.09.2022 В Минобороны объяснили почему российские беспилотники не участвуют в СВО, а вместо них используют любительские квадрокоптеры
28.09.2022 "Демократия больше не считается": США не запретят Украине применять западное оружие там, где шли референдумы
28.09.2022 Опубликованы первые итоги референдумов на участках в России
28.09.2022 Россия подписала соглашение о развитии сотрудничества в области туризма в рамках ШОС
28.09.2022 "В России мобилизовали холод": Украинские военные пожаловались на нехватку зимней экипировки
27.09.2022 Шведский сейсмоцентр сообщил о подводных взрывах в районе утечек на "Северном потоке"
cover image
02.09.2022
Дискуссии
Старые вопросы о новых войнах

В ХХ веке война стала стремительно трансформироваться, в результате чего негласно был объявлен конкурс на лучшее толкование этих трансформаций. В середине 90-х западный исследователь Мэри Калдор вводит термин, ставший в наше время уже классическим для описания современной войны – термин «новые войны» (см. Новые и старые войны. Организованное насилие в глобальную эпоху. – М.: Издательство Института Гайдара, 2015. –416 с.).  В 90-х же годах выходит книга израильского военного историка Мартина ван Кревельда «Транформация войны», в которой уже как данность говорится, что эпоха «традиционных войн» в прошлом, наступила эпоха новых войн: «Крупномасштабная война с применением обычных вооружений, т.е. война, как она понимается главными современными державами, - пожалуй, действительно изживает себя» - заключает автор, но добавляет: «Однако сама война, война как таковая – жива, активна и не сегодня-завтра переступит порог новой эпохи». При этом автор отмечает, что цель его книги – не только проанализироватьтрансформацию старых войн в новые, но и «обратиться к наиболее фундаментальным вопросам, которые война ставит перед человеком на протяжении всей истории: кто ведет войны, что такое война, как, из-за чего и почему её затевают» (см. Мартин ван Кревельд / Трансформация войны. Пер. с англ. — М.: Альпина Бизнес Букс, 2005. — 344 с.). Как видим, даже в рассуждении о новых войнах как необходимый элемент присутствуют старые философские вопросы, которые мы по праву можем отнести к фундаментальным вопросам: что такое война, почему мы воюем, каков смысл этого. Русская философия добавляет сюда еще вопрос о нравственном смысле войны.


Итак, новые войны, какие бы трансформации они ни претерпели, ставят перед человеком старинные философские вопросы, постановка которых для человека в мирное время, как правило, отходит на второй план. Иван Ильин так определил эти вопросы: «Позволительно ли убивать человека? Может ли человек разрешить себе по совести убиение другого человека? Вот вопрос, из которого, по-видимому, вырастает основное нравственное противоречие войны» (см. Ильин И.А. Основное нравственное противоречие войны // Вопросы философии и психологии. – М., 1914. –Вып. 125 (5). С. 797-826). 


Эти проблемы доныне актуальны. Однако постановка их в обстоятельствах новых войн требует более основательного определения самого термина «новые войны». Под понятием «новые войны» понимается широкий спектр разновидностей войн: гибридные войны, опосредованные войны, малые войны, информационные, мемориальные, или войны памяти, экономические, сетевые, сетецентричные войны и т.д. Разобраться во всех этих типах и видах современных войн крайне непросто, и сам собой напрашивается первый и главный вывод по этой теме – война в наше время стала действительно тотальной, она развертывается во всех сферах: политической, идеологической, экономической и т.д. В своей тотальности война являет предельную изменчивость, текучесть своей природы (как писал Клаузевиц: война – хамелеон), стремительно трансформируется и обретает порой совершенно неожиданный вид. Однако философский вопрос о войне, о её духовном смысле и нравственном противоречии, всё так же продолжает задаваться, в то время как к исследованию феномена войны присоединяются всё новые и новые науки.


Так, многие исследователи уверены, что войны нашего века будут роботизированы и за людей станут воевать роботы. О такой войне начинают рассуждать кибернетики, программисты и представители многих других фундаментальных и прикладных наук. И посреди рассуждений технико-инженерного характера о роботизации войны философ продолжает свое одинокое вопрошание о главном: снимается ли в таком случае (в случае роботизации войны) вопрос о нравственном статусе войны, если по её итогу все равно остаются победители и проигравшие, угнетающие и угнетаемые? Т.е. если проигравшая сторона все равно будет претерпевать страдание по итогу войны, пусть даже сама война станет почти бескровной? Нравственная проблема войны здесь нисколько не снимается ни ожидаемой роботизацией войны, ни тем более современными инвариантами теории справедливой войны, при помощи которой современные ученые стремятся задать войнам этические рамки.


В XXI веке остро встает вопрос о том, насколько применима старая этика войны к войнам нового типа. Современный западный мир активно разрабатывает теорию справедливой войны, однако двойные стандарты как западных политиков и их правительств, так и ученых-специалистов при применении этой теории к действительным конфликтам низводят эту теорию до уровня политического инструмента, лишенного самоценности (о современной теории справедливой войны и практиках ее применения см. Куманьков и А.Д. Современные классики справедливой войны: М. Уолцер, Н. Фоушин, Б. Оренд, Дж. Макмахан / А.Д. Куманьков. –СПб: Алетейя, 2019. –473 с.). Однако несмотря на все сложности, связанные с теорией справедливой войны, показательно именно то, что вопрос об этическом и аксиологическом статусе войны в наше время стоит не менее остро, чем в XIX и XX вв. Более того, в новейшее время, когда воюют уже не только армии, но целые нации и народы, и когда деление на тыл и фронт фактически перестаёт действовать (яркий пример тому – Донбасс как военная локация, в которой фактически тыла уже просто нет, всё под прицелом), вопрос о нравственном смысле войны неизбежно становится даже более актуален, нежели в эпоху классических войн. Действительно, современная война превращается в пространство, в котором фронт везде, а тыл нигде, соответственно воюют тоже все, и все в опасности. В качестве примера можно привести бомбардировки Югославии, когда авиация НАТО в 1999 году беспощадно и целенаправленно бомбила мирные сербские города, уничтожала мирное население (некомбатантов). Для цивилизованного мира, который ориентируется на «старое» представление о войне, этот акт представляется варварством, однако с т.з. «новых войн» подобное становится нормой, для этого даже вводится специальный термин –«гуманитарная бомбардировка» (которая призвана принудить к «гуманным» ценностям объект бомбежки). Таким образом, вопрос о добре и зле в новых войнах всё так же актуален, как и в старых, не смотря на новые методы ведения войн и трансформацию самого понятия войны и её технической составляющей.


Помимо морально-этического (вопрос о нравственном статусе войны), общественно-политического (войны по-прежнему решают политические вопросы, являются то продолжением политики, то её предпосылкой), война в современности не потеряла и своего важнейшего измерения – экзистенциального. Война, как тысячу лет назад, так и в наше время, остаётся для человека духовным опытом, экзистенциалом. На этом опыте сосредоточена подлинная философия войны.

 

Вопрос об экзистенциальном смысле войны одними из первых поставили русские мыслители во время Первой Мировой войны. Это вопрос не только о личном нравственном переживании события войны как события в своей личной духовной жизни, но и вопрос о собственном этическом дозволении себе самому участвовать в войне. Известный писатель, исследователь, философ и при этом офицер генштаба Андрей Евгеньевич Снесарев, успевший послужить и в царской армии, а потом и в советской, в своей книге «Философия войны» (которая легла в основу специального курса, читавшегося в Академии РККА) так сформулировал этот вопрос: «Имею ли я нравственную обязанность участвовать в защите своего Отечества?» (см. А.Е. Философия войны. –М.: Ломоносовъ, 2013. –288 с.). Очевидно, что этот вопрос может быть задан комбатантами сегодня с не меньшим духовным напряжением, нежели сто или двести лет назад. А для людей, которые отправляются на войну добровольно, т.е. не будучи в регулярной армии, этот вопрос может быть сформулирован иначе: имею ли я нравственное право не участвовать в защите своего Отечества?


В экзистенциальном измерении войны вопрос о смысле войны сопрягается с другим важнейшим философским вопросом – вопросом о смерти. В конце концов, вопрос о войне – это не только вопрос о страдании, крови, тяготах и лишениях, но в пределе своём это вопрос о смерти. И прежде всего вопрос о смерти. В 1915 году в своей публичной лекции «Война и русское самосознание» С.Н. Булгаков сказал, что война дарует человеку духовное воскрешение: «Пусть странно, а для многих дико прозвучит мое слово, но скажу его: это воскрешение приносится смертью, откровением смерти. Над мiром стала смерть, о которой забыли или, вернее, хотели забыть, и, как небесный благовест, как предвестие грозной трубы архангела, зазвучала в сердцах весть. <...> Смерть старательно изгонялась из мещанского обихода. <...> У смерти стараются отнять её торжественно-мистический характер, не услыхать её откровения, заглушая его тихий шепот светскими церемониями, напыщенными речами» (см. Булгаков С.Н. Война и русское самосознание. М., 1915.). Таким образом, война по Булгакову действительно является важнейшим экзистенциалом, наряду со смертью.


Именно время войны, которое течет по-особенному, позволяет человеку достичь метанойи и увидеть окружающий его мир и себя самого в нем иначе, с точки зрения смерти / вечности - sub specie aeternitatis. Здесь будет уместно привести слова Н.А. Бердяева из его статьи о «Духе уныния», написанной в 1915 году во время Великого поста: «…Идеальным было бы отношение к войне того, кто бесстрашно смотря в глаза действительности, возлюбив правду, без прикрас и идеализации воспринимая самые мрачные факты, сохранил бы бодрость духа, волю к победе и веру в Россию» (Бердяев Н.А. Футуризм на войне (Публицистика времен первой Мировой войны). – М.: Канон+, 2004. –384 с.). Заканчивая свою статью, Бердяев подводит итог: «Война должна породить у нас новый тип отношений к жизни – безбоязненный, правдолюбческий и героистически-просветленный».


Думается, будет справедливым заключить, что «новые войны», как и старые, могут породить в человеке такой тип отношения к жизни, но зависит это от самого человека, от его духовного опыта и философского дерзания – жить и мыслить.


Андрей Коробов-Латынцев

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив