стрелка
Новости
09.08.2022 В России разработали дирижабль на солнечных батареях
09.08.2022 Европа начала воровать газ у развивающихся стран
09.08.2022 "Бренды ушли, а нормальные остались": 77,6% иностранных компаний не стали закрывать свой бизнес в России
09.08.2022 В Госдуме предложили создать новый военный блок для сдерживания европейского колониализма
09.08.2022 "Будет холодно и страшно": Германия обновила прогноз газопотребления до лета 2023
08.08.2022 Спецслужбы ЛНР обнаружили штаб мозгомойных войск ВСУ
08.08.2022 Россия разместит в Сербии свою военную базу для защиты от сепаратистов и агрессии НАТО
08.08.2022 Российская нейросеть "Ольга Станиславовна" научилась оценивать комментарии и распознавать в них сарказм
08.08.2022 Российские ученые обнаружили вещества в лиственнице, которые научат пластик разлагаться
05.08.2022 Между Зеленским и мэрами крупных городов назревает раскол
05.08.2022 "Конец близко": после разгрома в Песках и Авдеевке у ВСУ останется последняя линия обороны
05.08.2022 Германия готовится снять санкции с России
05.08.2022 Центробанк запускает пилотный проект по исламскому банкингу в Чечне и Дагестане
05.08.2022 Россия начинает производство собственных беспилотников
04.08.2022 Европейские правозащитники обвинили Украину в нарушении международного права
04.08.2022 Украинские беженцы трудоустраиваются в Европе и попадают в рабство
04.08.2022 Арктический плавучий университет изучит проблемы северных рубежей Евразии
03.08.2022 Российские археологи исследовали в Югре легендарную «Золотую бабу»
03.08.2022 У России могли появиться свои "байрактары" из Ирана
29.07.2022 Власти Британии переплатили 5000% за электроэнергию из-за дефицита газа
Новости
09.08.2022 В России разработали дирижабль на солнечных батареях
09.08.2022 Европа начала воровать газ у развивающихся стран
09.08.2022 "Бренды ушли, а нормальные остались": 77,6% иностранных компаний не стали закрывать свой бизнес в России
09.08.2022 В Госдуме предложили создать новый военный блок для сдерживания европейского колониализма
09.08.2022 "Будет холодно и страшно": Германия обновила прогноз газопотребления до лета 2023
08.08.2022 Спецслужбы ЛНР обнаружили штаб мозгомойных войск ВСУ
08.08.2022 Россия разместит в Сербии свою военную базу для защиты от сепаратистов и агрессии НАТО
08.08.2022 Российская нейросеть "Ольга Станиславовна" научилась оценивать комментарии и распознавать в них сарказм
08.08.2022 Российские ученые обнаружили вещества в лиственнице, которые научат пластик разлагаться
05.08.2022 Между Зеленским и мэрами крупных городов назревает раскол
05.08.2022 "Конец близко": после разгрома в Песках и Авдеевке у ВСУ останется последняя линия обороны
05.08.2022 Германия готовится снять санкции с России
05.08.2022 Центробанк запускает пилотный проект по исламскому банкингу в Чечне и Дагестане
05.08.2022 Россия начинает производство собственных беспилотников
04.08.2022 Европейские правозащитники обвинили Украину в нарушении международного права
04.08.2022 Украинские беженцы трудоустраиваются в Европе и попадают в рабство
04.08.2022 Арктический плавучий университет изучит проблемы северных рубежей Евразии
03.08.2022 Российские археологи исследовали в Югре легендарную «Золотую бабу»
03.08.2022 У России могли появиться свои "байрактары" из Ирана
29.07.2022 Власти Британии переплатили 5000% за электроэнергию из-за дефицита газа
cover image
27.07.2022
Дискуссии
Евразийство: путь от сложной классики до инклюзивной молодежи

Наверное, евразийство можно назвать молодой идеологией. Нет, конечно, евразийству как теории и политической философии уже около сотни лет. Но настоящая политическая молодость евразийства в том, что оно всё ещё не популярно среди масс молодёжи. Об этом страшновато писать на «Новую Евразию», которая как раз рискует стать положительным примером обратного. Но даже с надеждой на это, на ум то и дело приходят лишь неутешительные прогнозы. Попробуем рассмотреть, почему так — даже на идейном уровне. 


Есть такое явление, нередко называемое «нижним интернетом» — стримеры вроде Убермаргинала, Ежи Сармата, Николая Росова, а иногда сюда записывают ещё и политика Михаила Светова, и вообще, разномастный и преимущественно «правый» движ русского интернета. «Нижний интернет» — довольно хороший индикатор отклика «молодёжи» на явления политического характера, поскольку им охватывается огромная молодая аудитория возрастом примерно от 16 лет. Она воспитана этими своими кумирами и часто за ними повторяет. Так, сей отклик может быть выражен в виде полноценных споров на каких-то стримах, реплик, высказанных в некоторых роликах и текстах, или даже банальных «мемов». 


Приведём пример чего-то, что совмещает сразу три перечисленные ипостаси: один из бывших авторов запрещённого и канувшего в лету «Спутника и Погрома», блогер и публицист Кирилл Нестеров, знаменитый в этой среде своими (страшно сказать!) неглупыми ультраправыми роликами, часто использовал такое слово как «евразойд». Понятно, кого он этим словом характеризовал… хотя нет: в том-то и дело, что границы смысла этого оскорбления (сразу напоминающего о «рептилоидах» и «путиноидах») чудовищно размыты. 


К примеру, «евразойдами» может называться любой когда-то респектовавший Дугину правый деятель Америки — или, внезапно, Путин! — или вообще, любой так называемый «имперец». В особенности тот имперец, что слишком часто бунтует против коллективного Запада, или метафоры некоего «Запада». Ведь нередко этому имперцу в его бунте против Запада на помощь приходит образ Востока. А уж этого любитель Европы и белой расы простить почти не в состоянии. 


Иными словами, на примере одного Кирилла Нестерова и некоей обобщенной палитры ироничных мнений «молодежи» из интернета можно вычленить ряд параметров, по которым они не приемлют евразийства. Эти параметры: а) какая-никакая «имперскость», неизбежно вкладываемая в евразийство даже самыми «левыми» его представителями; б) собственно, та самая «левизна», которая мелькает в евразийстве даже у самых «правых» его представителей, когда они смеют всё-таки взывать к какому-никакому почтению к своему советскому предку; в) их самое (не)любимое — «многонационалочка», которая в любом случае присуща евразийству, даже в самых руссоцентричных его изводах, и которая особенно неприятна западникам-националистам ещё и за имманентную связь этого пункта с «а» и «б»; г) ориентализм — патологическая ненависть к Востоку, в любых проявлениях, нервные взмахи руками при любых попытках культурно пояснять за то, что в так называемой «Азиатчине» тоже были крутые государства и культурные успехи; д) этика «антитерпильства» (простите, это по-другому не охарактеризовать) — господам, которые отчаянно пытаются в зеркалах разглядеть господ побелее, очень не нравятся малейшие попытки говорить что-то о позитивном влиянии так называемого «татаро-монгольского ига» на русскую историю. Здесь они сразу видят некое «терпильство» человека, якобы готового хвалить любой свой исторический хомут. 


И, пожалуй, хватит. Это тот набор параметров, который условно «правая» интернет-молодёжь (совсем не обязательно живущая в интернете, но известная более всего именно там) видит в евразийстве, и поэтому старается его сторониться. Параметры, понятное дело, чуть менее чем абсолютно надуманные. Но подобные противоречия не отменяют целостного образа, встречающегося в умах людей, оскорбительно именующих даже отдалённо напоминающих евразийцев людей «евразойдами». Вот, например, тот же Убермаргинал как-то ляпнул на одном стриме, мол, чтобы вдруг на кого-то напасть на геополитической арене из каких-то не прагматичных, идеалистических соображений, надо быть тем самым «евразойдом». Казалось бы, стример-философ, и в некоторой степени тоже симпатизант евразийства, а говорит вот так. Хотя реплика максимально глупая: во-первых, потому что создаёт ложную дихотомию, будто бы кто-то на кого-то нападает либо строго из идеалистических, либо строго из прагматичных соображений, а во-вторых, сомнительно защищает пресловутый «прагматизм» от какой-либо фанатичности, в то время как очевидно, что любые прагматизмы и рационализмы в XXI веке склонны к фанатичным своим стадиям даже чаще других принципов и вер.


Бегло оглядев такую вот картину мира некоторых представителей удивительной современной касты по прозвищу «молодёжь», можно ужаснуться. Можно. Но гораздо важнее то, нужно и должно — например, немедленно предоставлять им альтернативную картину. Увы, пояснять им позитивные контекстные эффекты ненавистной «многонационалочки» — стратегия заведомо провальная, особенно когда противник заранее крикнул, что это хтонически ненавистная ему идея. Поэтому надо напирать на другие болевые точки. Попробуем сделать это бегло и энергично.


Первое: евразийство — это стильный-модный-молодёжный и революционный подход к привычным нам мифам политико-культурной сакральной географии. Проще говоря, это сверхкритический взгляд на сами по себе воображаемые категории «Востока» и «Запада». Попробуйте вчитаться в любую попытку условного «правого» деятеля как-то аналитически и доходчиво, с более-менее строгими критериями, противопоставить эти две категории, и даже сегодня, даже в любимом этой прогрессивной молодёжью XXI веке, какой-нибудь формально «правый» мальчуган выдаст вам невнятную белиберду. Навроде: «Восток — это деспотический способ правления, это затхлость, это слепое следование традициям, а Запад — это модернизация, модернизация и модернизация!...». (Что-то такое про Восток да Запад регулярно затирает стример и вроде как историк Николай Росов.) 


Причём, непонятно, кому от подобных реплик должно быть обиднее, ибо если мы вычеркнем из истории Европы все её хотя бы безусловно деспотические периоды, а также сделаем вид, что даже на современном Западе вообще не осталось «традиций», мы рискуем вычеркнуть большую часть истории и культуры Европы и Запада. И это бы ладно, это бы очень даже можно, но хуже — мы попросту рискуем соврать. Соврать этически, исторически и философски, ибо подобное противопоставление попросту не имеет смысла. Это доказывают сами такие вот «правые», когда на подобные упрёки отвечают, мол, да, бывал деспотизм и в Европе, но как раз это ведь и была та самая «азиатчина»!... Как при Петре Первом!... 


В ответ на это смело констатируем: картина мира, согласно которой в момент, когда в европейской стране проявляется какой-то «деспотизм», она приближается к некоему метафизическому «Востоку» (даже если страна где-нибудь на не ведающем о Востоке Юге или пока не открывшем его Западе), не выдерживает никакой критики. Это, в лучшем случае, устаревшая научная гуманитарная концепция, а в худшем — убогая религия с божком-Европкой на престоле и сатаной-Востоком в подземельях под тронным залом ароматного монарха. И одно дело, когда про отличия «азиата» от «европейца» на старости лет рассуждает Дмитрий Галковский, а другое — когда вдруг за это берётся самопровозглашённая молодёжь. Если и есть где настоящая «затхлость», так здесь.  


В любом случае, евразийство способно в такт современным западным же гуманитарным наукам лихо деконструировать привычные нам мифы политической географии. Снять проблематику Запада и Востока не только для России, но и для шара земного. В конце концов, согласитесь, когда «ближним Востоком» называется что-то, явно находящееся на юге, а присказка «Восток — дело тонкое!» говорится про западную часть России, когда все грехи царя Петра отводятся некоей подноготной «азиатчине», вдруг проникшей в наш европейский дух, — с нашим языком явно что-то не так. При виде такой языковой ловушки Витгенштейн бы поперхнулся и потянулся за кочергой.

  

Второе: евразийство невероятно инклюзивно. Это, кстати, тот самый факт, который позволяет опровергнуть половину мифологии, волочащейся вслед за кличкой «евразойд» — о якобы присущем евразийству этатизме, имперстве и прочем. Но при желании в евразийство можно вписать самые разные идеологемы и традиции: от республиканизма и даже либерализма до, собственно, социализма. Евразийство инклюзивно не просто потому, что Трубецкой и Савицкий в своё время выдумали идеологию на стыке «левого» и «правого» (хотя и поэтому тоже, ведь о затхлости неистово оперирующего этими категориями молодого человека и говорить не стоит). Евразийство инклюзивно потому, что примерная география «Евразии» уже начертана теми же Савицким и Трубецким, и большего нам, как говорится, и не надо — вряд ли даже самый евразийский правитель или республиканский аппарат управления захочет включать в себя явно чуждую нам Америку. А раз грани возможного уже примерно начертаны, границы политических и культурных практик на территории этого возможного примерно беспредельны — ну, в каких-то моральных границах. 


В этом смысле евразийство ещё и очень прагматично: например, я бы очень хотел когда-нибудь увидеть что-то вроде «евразийского либертарианства», и вряд ли кто-нибудь сможет доказать, что это принципиально несовместимые вещи. Даже яро индивидуалистическая этика либертарианства не противоречит признанию какого-никакого общего модуса бытия для условной «империи», в которой он проживает. И, кстати, этому способствует та самая «многонационалочка», потенциально сшивающая самые разные этнофутуристические проекты в одну идентичность с достаточно чёткими контурами. Типов и политик, и культур в пределах единой Евразии может быть сколько угодно. И, вероятно, именно хаотичное экспериментальное развитие самых разных бурлящих в этой Евразии кодов обеспечит бурное развитие целостного организма. 


Третье: та самая «евразийская» идентичность носит невероятно конструктивистский характер. Даже классики евразийства, отслеживая некоторую логику лелеемой ими идеологии ещё испокон веков, редко берутся огульно утверждать, будто «евразийцы были всегда» и выкопали в древности какое-нибудь море, нет. Евразийцы не отрицают, что «евразийство» и даже «евразиец» — это конструкт. (Подобной смелости стоило бы набраться многим националистам, которые всё говорят про «культуру» и даже «кровь», а в итоге всё равно сведут всё к банальному «если ты считаешь себя русским, то ты русский».) 


Хотя бы эта честность уже делает евразийство очень футуристическим проектом (что может быть футуристичнее честности?!). А ещё можно привести аналогию, которая не понравится многим из нас, но может прийтись по вкусу молодым: «евразиец» чем-то похож на «американца», когда-то буквально создавшего самого себя вокруг построения принципиально нового типа общности, государства и культуры на далёком фронтире за тридевять морей от родных Европ. Только в отличие от «американца», нам не надо никуда уезжать: нам наоборот надо «въехать», наконец, в себя и создать над всем нашим необъятным пространством скрепляющую его идентичность, которая не будет противоречить прочим, а самое главное — не будет лгать. Классики и нездравомыслящие адепты марксизма лгут, когда считают, что есть какой-то объективный рабочий класс — они были бы честны, если бы прямо говорили, что хотят его выдумать. У евразийства же такой проблемы в помине нет.  


Четвертое: даже передовая гуманитарная научная мысль недавно (каких-то лет двадцать-тридцать назад) добралась до деконструкции понятия «нации». Выяснилось, что «национальные государства» XIX-XX веков, вокруг которых развелось столько позитивной мифологии, во многом… принципиально мифологичны. Не только позитивно. Например, сама идея, что всё-таки таким и таким-то европейским государствам удалось наконец однажды построить единый этно-культурный организм и сплотить все «воображаемое сообщество» в одну искусственно слепленную нацию без раздирающих его противоречий — вряд ли подходит к государствам, где говорят-то люди всё ещё на официальных государственных языках, но уж очень не прочь отыскать в себе какого-нибудь галла или валлийца. Тогда как некоторая «имперская» оптика для рассмотрения различных процессов, имеющих место внутри «национальных государств», подходит гораздо лучше. Так что наезжать на «имперскость» евразийства становится чем-то даже неакадемичным, а уж академизм молодой человек любит. Ну, любит любить — вслух и напоказ. 


Однако здесь, описав всего ряд безусловных и бодрящих сердце преимуществ евразийства, стоит всё-таки сделать шаг назад и осечься: всё-таки, у евразийства есть одна главная проблема, которую ни его классики, ни его верные последователи в современности не учли и не учитывают.


Эта проблема — сложность. 


Евразийство, что в самых прагматичных и популярных своих изводах, что, тем более, в переписках классиков, — невероятно сложная политическая философия и идеология. Другие идеологии в этом поуспешнее, и чем они наглее, тем для них лучше. Успешнее они, разумеется, среди той самой молодёжи: и речь тут уже далеко не только о правых. Я лично неоднократно был свидетелем ещё более страшных уколов в адрес евразийства со стороны моложавых «новых левых», и, надо признаться: слово «евразойд» хотя бы звучит иронично, а вот многие наши тщательно выкапывающие из-под земли Маркса левые неспособны даже на иронию. Там что-то другое: там нервный тик, там какой-то спазм, словно маленький чёртик втыкает им в спину острые вилы, и крик: «Евразийство?!! Пф-ф… шиза какая-то!». И, примерно, всё. Иногда появляются попытки как-то аргументировать свою неприязнь. Например, они начинают спрашивать, а почему человек в России и в Казахстане должен называть себя «евразийцем». Вопрос убийственный, ибо бессмысленный, но ты даже попытаться ответить на него не успеешь: догматичный левый почему-то начнет рассказывать тебе про рабочий класс.


И ведь понятно, почему! Маркс и его последователи выдумали из головы более-менее чёткий критерий деления на «пролетариат» и «буржуазию». На самом деле критерий обманчиво прост, и ключевое слово тут — «обманчиво». Людям кажется простым и самоочевидным то, что коротко звучит, и даже максимально потерявшая сегодня смысл формула деления «рабочих» и «буржуа» по принципу «отношения к средствам производства» кажется привлекательной для той самой молодёжи просто потому, что она кратка. Легко запомнить и повторять, аки пословицу. 


С евразийством так не получается и, кажется, не получится: о евразийстве надо говорить красиво, медленно, вдохновляясь её поэтической тонкостью и политической сложностью, а говорить так евразийцам никто не даст, особенно на широкую аудиторию. В малых залах, конечно, можно, за их пределами – нет. Даже никакой цензуры не нужно, особенно когда на дворе крикливый и краткий постмодерн, похожий на пост в твиттере. Само бытие — цензура вольной евразийской поэтики. 


Это популярная отмазка неудачников, но, возможно, здесь она на редкость применима: евразийство потому всё ещё так непопулярно, и потому алчущий революционно взглянуть на какое-нибудь философское солнце (или хотя бы обжечь о него крылья) молодой представитель человечества в массе своей предпочитает ему даже самые карикатурные проявления «правых» и «левых» идеологий, — даже не «альтрайт», а какой-нибудь дурной расизм, даже не «социализм», а именно что Марксов коммунизм по уже точно что не сбывшимся пророчествам, — потому что евразийство всё ещё слишком сложно для молодых масс. Поэтому описанный выше придуманный ими портрет «евразойда» так странен и глуп, — мы могли бы за минут десять набросать ещё более карикатурные портреты других идеологий, но не будем.  


И, узнав врага в лицо, твёрдо взглянув в его бесстыжие глаза, ознакомившись с его самыми страшными нам упрёками, и даже продумав некоторые обезоруживающие врага ответы — евразийцы должны начать осторожно задаваться другим вопросом: как бы не осквернить евразийство в искренней жажде его победы? Ведь одно дело святая простота, другое — дурная лёгкость, свойственная любой ставшей массовой идеологии, взлетевшей на всеобщее обозрение, ярко и высоко, как… воздушный шарик. 


Взрыв одного такого шарика может с лёгкостью пошатнуть те небесные города, о которых мы так мечтаем.


Артем Канаев

  1. user
    Герман 27.07.2022

    Раздел Дискуссии - мнение автора не обязательно совпадает с позицией редакции.

Добавить комментарий

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив